Не проси
Шрифт:
— Двум смертям не бывать, одной не миновать, — произнес вслух Николай Сергеевич, — лишь бы с пользой для дела. — Он включил зажигание, затем сразу вторую передачу. Автомобиль, пробуксовав, резко рванул с места, оставив за собой поднятый вместе с землей грязный снег. Разогнавшись до ста сорока километров, Груздев решительно вырулил на встречную полосу, в глазах при этом светился азарт, страха не было.
Водитель «ауди» заметил несущийся в лоб «жигуленок», но среагировать не успел. Страшное столкновение унесло жизни всех участников аварии еще до взрыва, который прогремел с невероятной
Исходя из показаний Самойловой Татьяны, милиция пришла к следующему выводу: Груздев Николай Сергеевич с опозданием выехал встречать родственника. Машины встретились на трассе и остановились носом друг к другу. В это время и прозвучал взрыв. Эксперты лишь пожимали плечами, потому что на месте трагедии что-либо выяснить было просто невозможно: огромной мощности взрыв скрыл истину. На дороге лишь остались едва заметные следы протекторов шин.
Глава седьмая
Только потеряв близкого и дорогого человека — отца и сопоставив воедино все события, все смерти, Василий догадался, что же произошло на самом деле. Невзирая на то, что Николай Сергеевич совершил ряд убийств, сын продолжал любить его и сожалеть о его гибели, учитывая, что на преступления он пошел ради его обеспеченного и безоблачного будущего. Многое теперь встало на свои места. Теперь ему было ясно и то, что его жена являлась сообщницей Груздева-старшего, но в милицию решил не заявлять, дабы не порочить имя отца.
«Эх, папа, папа, что ты наделал? — думал Василий спустя два месяца, лежа на диване в своей комнате. — Никакие несметные богатства тебя мне не заменят».
Все это время он вел замкнутый образ жизни. Заброшенное акционерное общество обанкротилось и развалилось еще тогда, когда он женился. Новых источников заработка он не искал, пользуясь средствами Татьяны, которая, как ни странно, управляющим назначила Колесникова Виктора Тимофеевича. Для Василия оставалось секретом, как тот сумел подступиться к совсем недавно ненавидевшей его девушке. Но, вероятно, склонные к подлости люди всегда находят общий язык.
От безделья мужа оторвала Татьяна, неожиданно появившаяся в его спальне. Он посмотрел на нее даже с некоторым удивлением, до этого она сама к нему не заходила.
— Что надо? — грубовато спросил он.
— Проведать зашла. А что, нельзя? Муж как-никак.
— Надо же, какой стала заботливой, — откликнулся муж с иронией.
— Достаточно уже, наверное, слезы лить, мертвые не воскреснут. — Девушка присела на край дивана. — Я тоже всех близких потеряла.
Василий лежал в одних спортивных брюках, майки на нем не было, и девушка с удовольствием изучала взглядом его торс.
— Мне кажется, что и при их жизни у тебя близких не было, — съязвил он. — Для тебя люди — мусор, и никого, кроме себя, не замечаешь.
В его тоне звучала нескрываемая злость, но Самойлова не обиделась.
— Да ладно тебе, скоро получу наследство — и весь мир ляжет у наших ног.
Она положила пухлую руку ему на грудь.
— Убери.
И он наградил ее таким взглядом, что та испуганно отдернула
руку.— Мы все-таки муж и жена, — предприняла она еще одну попытку найти общий язык.
Василий был до того строен и красив, что не мог не привлекать к себе внимания.
— Фиктивные, — напомнил он. — Забыла про уговор с отцом?
Намек сработал, и Самойлова вспыхнула.
— Что ты из себя представляешь? Голь перекатная! Иждивенец! — сорвался голос Татьяны на крик. Но крик только развеселил Василия.
— У меня жена богатая наследница, — засмеялся он ей прямо в лицо.
— Да я тебя, я тебя… — Она вскочила и сжала кулаки, намереваясь ударить. Но, ловко увернувшись, он спрыгнул на ковер.
— Еще раз сунешься — получишь, — подзадорил он ее.
— Сгною, сволочь! Завтра же подам на развод, и катись ты ко всем…
— Стоп, — перебил ее Василий, обнажив белоснежные, ровные зубы в улыбке, что еще сильнее раздражало Самойлову. — Сам разберусь, куда мне идти.
Взбешенная, с раскрасневшимся лицом и с выпяченной мясистой нижней губой, супруга готова была разорвать мужа на куски. Но была слишком большая разница в физической силе, и это заставило ее взвыть от бешенства. Она смахнула с тумбочки настольную лампу, которая упала, но не разбилась. Тогда Татьяна принялась топтать ее ногами.
— Смотри, не лопни от злости, — насмехался муж.
Он впервые осознанно и откровенно издевался над женой, вымещая на ней все свои несчастья. И чем яростнее бушевала Самойлова, тем спокойнее становилось у него на душе.
О материальном положении Груздев не задумывался. «Лучше жить нищим, — думал он, — чем с такой отвратительной, мерзкой тварью». Он считал, что в каждом человеке есть свои достоинства и недостатки, только у каждого в разных пропорциях.
Татьяна же для него была настоящим отстойником пороков. Ничего положительного при всем желании и старании он в ней не находил. Она вызывала у него только чувство отвращения. Даже ненавистью ее удостоить он не мог, испытывал презрение и брезгливость.
Супруга стихла так же внезапно, как и вспыхнула.
— Чтоб сегодня же ноги твоей в моем доме не было! — потребовала она.
— Как прикажете, госпожа, — выдерживал он манеру общения, но она более не взрывалась.
К вечеру Груздев собрал свои немудреные пожитки, которые уместились в одном чемодане, и покинул ненавистный особняк. На следующий день по обоюдному желанию и согласию они подали заявление на развод, но по закону еще две недели вынуждены были оставаться мужем и женой. Правда, жили теперь, к взаимному удовлетворению, отдельно. Василий переехал в квартиру отца…
Два дня буйствовала Самойлова. Экономка и охрана особняка боялись показываться хозяйке на глаза. Но на третий день заперлась в своей спальне, на телефонные звонки не реагировала и никого не принимала.
— Татьяна Станиславовна, — постучала ей в дверь экономка, но ответа не последовало. Она перевела дух и позвала снова: — Татьяна Станиславовна, к вам посетитель.
— Посылай всех к черту от моего имени! — раздался за дверью раздраженный голос.
Колесников отодвинул экономку в сторону и сказал: