Не опоздай...
Шрифт:
– О, ничего особенного, мадемуазель, он теперь безопасен для Вас.
– Безопасен?
– Я пристегнул его к батарее.
– Зачем?! Он и так мне не сделает ничего плохого!
– Вам не сделает, но может попытаться удрать…
– Куда? Что Вы говорите!...
– О, не очень далеко! В комнату нашей новой горничной, например!
– Куда?!
– Во избежание недоразумений я прошу Вас потерпеть присутствие этого человека в Вашей комнате, мадемуазель Анна. Пожалуйста! И вот еще… -Франсуа вдруг вытащил что-то из кармана и снова наклонился над своим подчиненным.
Когда он отошел от него, Анна
– Что Вы делаете, мсье?!
– Это чтобы он не донимал Вас болтовней…Часа через два я вернусь за ним.
– Ммм… ну хорошо. Может быть, Вы освободите ему хотя бы одну руку?
– Нет! Нельзя. Благодарю Вас, мадемуазель, Вы меня очень выручаете… Мне не хотелось бы запирать его опять в подвале…
– О, нет, в подвал не надо! Пусть здесь сидит.
– Вот и отлично. Вы можете спокойно заниматься своими делами, не обращайте на него внимания, он Вас не потревожит… Спасибо, мадемуазель! – Франсуа галантно поклонился и вышел.
Девушка обернулась к Иньяцио. Тот сидел на полу, опустив голову.
– Что это значит? Иньяцио! Какая еще горничная?... – Анна осторожно потрогала пластырь и начала медленно медленно отлеплять его, стараясь не причинять пленнику неприятных ощущений, это было не просто, так как часть клейкой поверхности закрывала усы, и молодой человек все равно болезненно морщился. – Ну, извини, потерпи немного… Вот так. Что?... Почему ты смеешься?..
Он поднял голову, давясь от смеха.
– Уффф… Я рад, что снова с тобой!
– А это что у тебя на шее?!... – девушка испуганно дотронулась до синевато – бордового укуса, что вызвало у него на лице непроизвольную гримасу. – Очень больно?
– Ммм… уже нет… Брось, скоро все заживет! Просто не трогай его…
– Откуда это? Вчера же этого не было! Вот зачем ты платком замотался утром!.. Скажешь мне, откуда этот синяк?
– Ммм… нет.
Анна помолчала, потом потянулась и нащупала железные браслеты у него на запястьях. Они крепились к батарее, и сидеть юноше было явно неудобно в таком положении. Девушка взяла с кровати подушку и разместила ее между его голой спиной и железными секциями радиатора. Потом принесла свою тарелку с закусками и села на пол, рядом с ним.
– Давай я тебя покормлю?
– Угу, – с готовностью кивнул Иньяцио и широко открыл рот.
Она осторожно положила ему на язык одно канапе и наблюдала, как он с удовольствием жует.
– Ммм… можно еще одну?
Она аккуратно скормила ему еще.
– Горничная хоть красивая была?
– А?.. – он чуть не подавился. – Да так себе… Не слушай его!
– А зачем ты намылился в ее комнату?
– Да никуда я не пойду! – возмутился Иньяцио. – Она поскользнулась, я поддержал… вот и все приставания! Он тебя специально пытается расстроить… Не слушай его, amore! Лучше дай мне еще вот тот кусочек…
– Скажи мне лучше, ты кроме контракта что-нибудь еще подписывал?
– А? – он поднял голову и недоуменно посмотрел на нее. – А!.. Ну да… Контракт и еще какие-то бумаги…
– Какие?
– Зачем тебе?
– Иньяцио! Просто скажи мне.
– Ммм… Не помню… сам контракт был очень длинный, листов семь……мне сказали поставить подпись на каждой.
– А еще какие документы тебе оформляли, когда привезли тебя сюда?
– Ну… еще фотографии всякие… отпечатки
пальцев… полный осмотр у мадам Натэллы…– Что значит «полный осмотр»?
– Ой, amore, зачем тебе это? Ну… совсем полный, от головы до пяток… она все посмотрела, – Иньяцио почему-то вздрогнул, вспомнив об этом…
… Он вошел в кабинет врача и увидел там миниатюрную крашеную блондинку неопределенного возраста.
– Вы – мадам Натэлла?
– Да.
– Мне велели к Вам зайти… Я – Иньяцио.
– Боскетто? – она заглянула в бумаги, лежащие перед ней на столе.
– Угу.
– Да, все верно… Какие-то болезни у тебя сейчас есть? Хронические?
– Нет…
– Угу.. Может, ты принимаешь антибиотики? Прививки давно делали?
– Нет, ничего не принимаю… Прививки… не помню, когда-то делали…
– Куришь?
– Нет, что Вы!
Она встала и подошла к нему.
– Хорошо. Мне нужно осмотреть тебя. Раздевайся и заходи в эту дверь, – с этими словами женщина скрылась за дверью напротив.
– Хорошо…
Молодой человек стал медленно снимать одежду… Когда врач вернулась, он стоял уже босиком в одних боксерах. Женщина критически осмотрела своего пациента.
– Так. Я сказала снять все.
– Что?... И белье тоже?
– И белье. И вот эти побрякушки свои сними. Абсолютно все! И быстрее! – врач пересекла свою приемную и на этот раз скрылась за той дверью, куда потом должен был войти Иньяцио.
Юноша снял все свои украшения и аккуратно сложил их на стол. Все это казалось странным, но он помнил слова Лоренцо, и не возражал. Перед тем, как снять с себя последний предмет одежды, он все же помедлил… но потом быстро стянул с себя трусы... И вошел… «Процедурная» оказалась раза в три больше приемной, вся белая, без окон, от белого кафеля на полу веяло прохладой. Чего здесь только не было: и стоматологическое кресло, и гинекологическое… и весы… и какие-то склянки… высокий штатив с прибором для проверки зрения… белоснежная кушетка… И еще стол. Белый стол посередине комнаты, с одного боку на столешнице крепились какие-то ремни… Два коротких кожаных ремня с пряжками темным пятном выделялись на белоснежном фоне…. Для чего они, Иньяцио понял чуть позже, испытав все на собственной шкуре, но вспоминать об этом он не хотел…
– Ну хорошо, твою медицинскую карту я уже видела…
– Видела? Когда?... Зачем?
– Сегодня, мне ее показывал Франсуа… А контракт был в двух экземплярах?
– Да.
– Второй у тебя?
– Что ты! Нет, конечно… Все бумаги Герардески запер в сейф… Кстати, они был на разных языках.
– Что?
– Я говорю, контракт, который я подписывал… Один экземпляр был на английском… второй… вроде на арабском.
– Вроде?!
– Ну… да.
– Иньяцио! Ты хоть прочитал его?
– Ну да, английский прочитал.
– А арабский?!
– Ммм…
– То есть нет?
– Нет.
– О, Иньяцио! – Анна вскочила на ноги и принялась нервно вышагивать вокруг кровати. –Иньяцио! Как ты мог! Ты знаешь, ЧТО там могли написать?! И ты со всем согласился! Может быть тебя вообще отсюда не выпустят!..
– Анна!.. Что ты говоришь!..
– А что? Как можно было так лопухнуться!.. Зачем ты это сделал?! Тебе что, угрожали? Шантажировали?! Что?..
У него было такое выражение лица, когда она говорила, что… О, нет…