Не опоздай...
Шрифт:
– Но будет ведь только пересадка почки, правильно?
Медсестра пристально посмотрела на нее:
– Нет. Почка. И сердце.
– И сердце???
– Да, все вместе займет около двенадцати часов. Так что готовься, будет трудно.
Анна пыталась быстро переварить информацию. В голове у нее стучало.
– Но сердце… от другого донора?
– Нет. Донор один. Редкое совпадение. Парень молодой. Все будет замечательно.
– Замечательно??? Но ведь он умрет! Донор умрет после пересадки! Вы это понимаете?!
Женщина бесстрастно
– Конечно, умрет. Они для этого и нужны. Ну вот, мы на месте, – сообщала она и вдруг стала медленно оседать на пол.
– Ну вот и хорошо, что на месте, -Анна спрятала электрошокер в чехол.
– Как материал? – ожил динамик голосом профессора.
– Температура 36 и 6, давление 120 на 80, анализы без изменений, в сознании, активность почти нулевая. – отрапортовал анастезиолог. – Начинаю наркоз?
– Наркоз подождет. Охлаждайте его до 34 градусов. Больше ничего не колоть.
– Так точно.
Анастезиолог чуть слышно фыркнул, когда профессор уже не мог его слышать:
– Чего опять тянем резину? Все готовы. Пациент уже ждет. С этим-то чего возиться?...
«Этот» лежал на операционном столе. Под простыней. Без одежды. Глаза закрыты. Он правда в сознании? Анна медленно приблизилась к Иньяцио. Он был бледен, но дышал ровно.
– Старлей, начинайте вводить раствор «АШ». Два миллиграмма. Я пока подышу… – голос анастезиолога вывел ее из оцепенения. «Старлей» – это она, то есть та, чью униформу она напялила.
– Начинаю, – четко отрапортовала девушка.
Мужчина вышел из операционной.
Вторая медсестра все еще возилась у столика с какими-то склянками. Стояла спиной к ним. Довольно далеко. Потом вдруг обернулась:
– Второй кардиостимулятор?..
– Его здесь нет.
– Надо бы принести на всякий случай.
– Да. Но я ведь стажер, еще перепутаю что – нибудь… А ты уже супер профессионал….
Напарница кивнула:
– Ну это громко сказано – всего восемь лет здесь работаю…
– Ого! –восхитилась Анна.
– Ладно, сама заберу. – согласилась женщина. – А ты никуда не уходи отсюда. И смотри, не распаковывай его.
Ну да, а то еще удирет отсюда, – мысленно согласилась Анна.
И вот наконец-то! Они вдвоем остались.
Интересно, как же его «запаковали»?
Она медленно приблизилась к первому операционному столу, на котором лежал тот, ради кого она сейчас рисковала жизнью.
– Иньяцио?...
Девушка осторожно откинула с него простыню до пупка. Волосы на бледной груди казались сейчас еще чернее. Руки его были пристегнуты широкими ремнями по краям стола. Она приподняла противоположный край простыни до колен – и лодышки тоже в «тисках». Запаковали!
– Иньяцио!...
Он медленно открыл глаза и посмотрел на нее.
– Ты меня слышишь? Узнаешь? Нам нужно срочно уходить!
– Анна?... – голос был слабый, как будто его накачали снотворным….
– Да. Я Анна. А тебе нужно сейчас собраться, – она быстро отстегнула все ремни. – Пошевели-ка руками? А ноги чувствуешь?... Хорошо.
Теперь вставай. Осторожно…Молодой человек медленно сел. Чувствовалось, что он с трудом понимает, где находится. Простыня окончательно съехала на пол. Анна машинально подняла ее: – Прикройся, тут холодно.
Он смотрел на нее недоуменно:
– А мы где?...
– В лаборатории.. не важно, вставай, вставай, – она постаралась поддержать его, когда он слезал со стола, но это плохо получалось, она конечно же не поднимет 85 киллограмм.
– Холодно. Пол холодный… – немного отрешенно выговорил он, кладя свою руку ей на плечо. – Ты ведь не бросишь меня одного? Я хочу с тобой… не уходи без меня…
– Конечно, я тебя не брошу, пойдем! – она потянула его к выходу.
Молодой человек шел плохо, пошатываясь при ходьбе. Его определенно накачали какой-то дрянью! Ну да, иначе бы он вопил и брыкался, и ни за что не позволил бы себя резать просто так…
В коридоре (слава Богу!) тоже никого не оказалось. Вот и лифт.
– Скорее! Постарайся, пожалуйста… вот так.
– А что это?...Почему я голый? У меня в голове туман…. – Иньяцио потер затылок одной рукой, другой он держал Анну за плечо, вернее, держался за нее.
Они зашли в лифт. Блестящие стальные двери бесшумно закрылись и кабина медленно поползла вверх.
Девушка судорожно перевела дыхание.
– Только бы там никого не было… только бы успеть…
– Кого не было?...
– Послушай меня! Только спокойно. Тебя сейчас хотели слегка… порезать, Иньяцио… Ты – донор для сына одного… впрочем, неважно, кого, потом расскажу. У мужчины две недели назад отказала почка, и у него врожденный порок сердца… И то и другое решили позаимствовать у тебя… Поэтому надо торопиться!...
– Какой донор? Что позаимствовать? – молодой человек пытался думать, но затуманенный мозг слушаться не хотел – У меня голова кружится… Меня хотят оставить без одной почки?... Я не понимаю…
– Да. Без одной почки ты прожить, скорее всего сможешь… но вот без одного сердца – вряд ли! – Анна вздрогнула и уткнулась лицом ему в грудь.
Иньяцио сразу обнял ее и осторожно прижал к себе ее голову. Кожа его была прохладной… и влажной. У него слабость. Надо торопиться.
– Без сердца не смогу… оно ведь у меня всего одно… Подожди ка! – он вдруг как будто проснулся: – Так они меня убить хотят???
Анна подняла голову и посмотрела в глаза Иньяцио. Вздрогнула и прижалась к нему еще крепче. Он продолжал ее обнимать.
– Анна, – услышала она его голос. – Я не хочу умирать… Я хочу быть с тобой. Забери меня… Ты ведь заберешь меня отсюда?!
– Будь уверен. Пока я жива – я тебя не отдам.
Только бы все получилось! Только бы получилось.
Настенная панель лифта мигнула цифрой «1». Лифт остановился. Двери открылись. Коридор пуст.
Они выскочили из лифта и почти побежали в выходу, держась за руки – девушка в костюме операционного медперсонала и полуголый парень, обернутый белой тканью чуть ниже пупка.