Не ее дочь
Шрифт:
– А что еще мне делать? Думаешь, я хочу с тобой порвать? Я же только что призналась, что хочу за тебя замуж. Ты единственный, за кого я хотела бы выйти замуж. Мне не хочется ставить тебе ультиматум. Вот почему я это говорю. Я становлюсь именно такой и ненавижу себя за это. В буквальном смысле ненавижу.
– Ох-х-х! – закричал Итан, и резкий звук наполнил всю мою тихую белую кухню. – Ну почему ты просто не можешь предоставить всему идти своим чередом, Сара? Почему?
Я отлипла от стола и двинулась к Итану, подняв голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
– Я любила тебя с первого дня знакомства. Буквально не могла без тебя жить. И не хочу без
Вопреки всему он рассмеялся.
– Так вся проблема в одном слове?
Я стиснула его руку. Через несколько секунд на ней появился отпечаток моих пальцев – вытянутый и розовый.
– Прости. Вот так я считаю, ничего не могу с собой поделать.
– Ну перестань, Сара, – хрипло прошептал он. – Пожалуйста, не надо.
– Иначе никак.
Перед глазами мелькнула вся наша совместная жизнь: вот несколько лет назад я вхожу в его мебельный магазин и приглашаю Итана на свидание; вот мы впервые идем в поход, где я подвернула лодыжку, и Итан нес меня вниз с горы на закорках; вот мы оба отравились рыбой, и он заставил себя добрести до магазина за бульоном и крекерами; а однажды вечером в его магазине упал какой-то шкаф, Итан сломал ногу, и мне пришлось везти его в больницу; и тот день, когда его мать сказала, что он никогда так не влюблялся; и вечер, когда Итан помог моему слишком пьяному отцу добраться домой. И все эти воспоминания, не только счастливые, заставили меня остановиться. Столько всего важного, столько времени, столько воспоминаний. Неужели я готова расстаться со всем этим только потому, что не получу кольцо?
Итан обхватил мой затылок и притянул к себе. Я позволила ему себя поцеловать, но моя любовь оказалась в ловушке разочарования, тоски и страха. Он сдернул с меня одежду прямо на пол, и мы занялись любовью на кухне.
Потом, когда мы лежали рядом, он гладил мою щеку и волосы.
– Я люблю тебя, Сара.
– И я тебя.
Но этого было недостаточно. Я знала, что любовь к нему не заполнит пустоту. Уже нет.
Три часа спустя Итан ушел из моей квартиры навсегда.
во время
За школой и домами поднимается стена цветущих деревьев. Дети так легко могут там затеряться – вот только что они играли на заднем дворе, а в следующую минуту их уже поглотил лес.
Я объезжаю квартал на велосипеде, очередной ряд домов по другую сторону леса, деревья делят квартал посередине. Это значит, что лес небольшой, стоит его пересечь, как попадешь на чей-то задний двор. Особо не спрятаться, а детей легко найти.
Наматывая бессмысленные круги, я в тысячный раз смотрю на часы. Дом Эммы – двенадцатый слева от школы. Я понимаю, как туда добраться, могу проехать через лес, но все равно не уверена, увижу ли ее. Я точно не знаю, на каком расстоянии от их заднего двора начинается лес, да и будет ли она вообще на заднем дворе. И мне придется идти пешком, велосипед не годится. И главное – я не знаю, чего хочу и что будет после.
В десять я еду обратно в гостиницу. Принимаю душ, проверяю сообщения, ем, пережидаю, а потом загружаю велосипед в машину и еду к школе. Паркуюсь в нескольких кварталах от нее, на полпути между гостиницей и школой, ставлю «Тахо» среди похожих автомобилей на улице. Мои вещи остались в гостинице (вопиющий недосмотр), но времени возвращаться уже нет. Я запираю машину и иду к лесу. На углу я нахожу единственную тропу в него. Лесок начинается у школы и заканчивается примерно в полумиле от нее. Над головой сгущаются и меняют форму тучи, окончательно
закрывая солнце.Я не любительница леса. Может, из-за страшных сказок, которые слышала в детстве: о том, что случается с хорошими девочками и мальчиками на темных глухих тропках. Мне нравятся домики в лесу, походы, костры, поджаренный бекон и кофе в горячих жестяных кружках, но в бесконечных деревьях, которые скрадывают звуки, хранят секреты и служат домом для странных существ, мне всегда чудилось нечто зловещее.
Я поправляю шарф, вдруг решив, что он может зацепиться за ветку и порваться. Плотнее обматываю его вокруг шеи и засовываю концы под черную толстовку. Мне не хочется идти в лес, но других вариантов нет.
В конце квартала я останавливаюсь и вглядываюсь в лесок. И тут задумываюсь, в чем разница между лесом и рощей. Полоска деревьев слишком короткая и недостаточно густая, чтобы называться лесом. Я встряхиваю головой, чтобы не отвлекаться, и изучаю стены школы слева от меня и дома справа. Их разделяет лесок, так что вместо больших задних дворов здесь густая полоса хвойных деревьев, устремленных в небо.
Я шагаю на траву, не сводя взгляда с прохожих. Потом направляюсь к прогалине в рощице, аккуратно нащупывая проход. В лесу темно, прохладно и сыро. Я щурюсь, пока зрение не приспосабливается к полутьме, и иду вперед, под ногами хрустят ветки, словно крохотные косточки. Беру левее, ближе к школе. Оттуда уже доносятся детские голоса, ребята как раз играют во дворе после обеда. Я раздвигаю ветки перед собой и оказываюсь у кромки леса. Отсюда я вижу только забор, но не детей, которые бегают, кричат, карабкаются по другую его сторону, как маленькие обезьянки.
Я дрожу от внезапно нахлынувшего отвращения. Надеюсь, никто и никогда не стоял на том же месте, имея недобрые намерения. Я пячусь, тяжело дыша, и начинаю презирать саму себя. Какого хрена я вытворяю?
Сажусь на землю, и влага тут же проникает сквозь джинсы. Я роняю голову на колени и дышу, пытаясь собраться с мыслями.
Нужно встать, вернуться обратно через рощу, сесть в машину, выселиться из отеля и вернуться домой. К нормальной жизни и работе. Смириться со всем происходящим. Пройти через расставание с Итаном. Познакомиться с кем-нибудь другим. Двигаться дальше, да хотя бы просто двигаться.
Я встаю и отряхиваю джинсы, оглядываюсь, пытаясь понять, насколько они промокли, и тут слышу голос учительницы. Я напрягаю слух, внутри все переворачивается. Я подбираюсь ближе к опушке.
– Эмма!
При звуках ее имени мое сердце подпрыгивает. Я прижимаю руку к груди, словно могу успокоить хаотичное сердцебиение, и слушаю.
– Пришла твоя няня!
Я расслабляюсь. Няня! У нее есть няня! Иду обратно, держась в укрытии. Не удаляясь от рощицы, я могу добраться до домов слева.
Я отхожу достаточно далеко, чтобы никто из сада, не отгороженного забором, не увидел безумную женщину, пробирающуюся по лесу. Что я там увижу? Если у нее есть няня, возможно, жизнь Эммы не так уж плоха. Днем она в школе, а после с няней. Может, ужин и отход ко сну не настолько ужасны. А может, я вообще все не так поняла.
Но мне просто хочется последний раз на нее взглянуть. Увидеть, как она безмятежно и радостно играет. Хочется посмотреть на ее няню, удостовериться, что кто-то ее поддерживает. А потом взглянуть, как возвращается домой ее мать, и увидеть перемены в ее поведении: хотя бы одно объятье, руку на плече – что угодно, лишь бы убедиться, что девочка растет в благополучии. Я отсчитываю дома, разноцветные и разномастные. Четыре, пять, шесть…