Чтение онлайн

Егор углубился в чтение журнала, довольно скучного, посвященного бизнесу. Его отец тоже любил такие журналы, но Егор их терпеть не мог. Наконец, в комнату вошли: Маша и мощный грозный мужчина.

– Папа, это Егор, мой друг, Егор – это мой папа, Юрий Алексеевич.

Егор вскочил и протянул руку.

– Очень приятно, Юрий Алексеевич, – он вежливо улыбнулся.

– Что ж, приятно, приятно, – пробурчал тот и, оглядев юношу, вышел.

– Не обращай внимания на него, – предупредила Маша. – Я скоро. Нам с мамой осталось нарезать салат.

– Да конечно, не торопись, – успокоил Егор, вновь усевшись.

Он кинул взгляд на портфель, который оставил в кресле

папа Маши, тонкий, блестящий, аккуратный.

Вскоре папа вернулся, открыв этот самый портфель, достав бумаги, чтобы изучить их, пока девочки готовят. Он уселся рядом с Егором, разложив их на стеклянном столике.

– Так значит, ты друг Маши? – вдруг спросил он, не отрываясь от бумаг.

– Так точно, – охотно отозвался Егор.

– И ты один из тех, кто подталкивает ее на неправильные поступки? – он сердито оглянулся на паренька.

– Напротив. Знаете, Маша очень милая девушка, и я очень хорошо к ней отношусь, но… – Егор понизил голос, – иногда ее поведение просто поражает меня. Я стараюсь ей объяснять, что так делать нельзя, но она редко кого слушает, – покачал он головой.

Юрий Алексеевич заинтересованно на него уставился, забыв про бумаги.

– Значит, она частенько грешит?

– Да, бывает, – неохотно признался Егор, опустив голову. – Но я слежу за ней. Стараюсь, по крайней мере.

Юрий Алексеевич хотел что-то сказать, но зазвонил его телефон, так что он встал, крякнув от усилий, и поковылял к выходу, чтобы мальчишка не подслушивал его разговоры.

Егор вновь оглядел его портфель – теперь он был открыт и валялся, обнажая внутренности: документы и деньги.

«Вот олух», – подумал Егор про себя и потянулся к пачке, достав из нее несколько пятитысячных бумажек, свернув и засунув в карман.

Как раз вовремя. Маша уже появилась в дверях, улыбаясь ему.

– Я совсем скоро.

– Слушай, а можно я все-таки посижу в твоей комнате? Я никогда в ней не был.

– Ладно, – кивнула Маша.

Егор встал и последовал за ней, оказавшись в уютной, маленькой, темной, ароматной комнатке.

– Неплохо, – протянул он и бухнулся на кровать, покрытую черным, с красными геометрическими узорами, пледом.

Маша включила музыку и вышла, заверив, что вернется через минутку.

Егор дергал головой под песню, когда Маша вернулась, закрыв за собой дверь.

– Меня одарили очередным уничижительным взглядом, – сообщила Маша, садясь у зеркала. – Может, это и к лучшему, что он решил отправить меня к бабуле. Вряд ли она умеет раскидываться такими взглядами.

– Уверен, что все будет не так уж плохо у бабушки, – решил поддержать Егор, хватая игрушечного рыжего кота, сидевшего на кровати, и сжимая его в своих сильных руках.

Он наблюдал, как Маша прихорашивается, как подкрашивает глаза, как водит блеском по губам, отчего губы становятся ярче, и не сразу осознал, что ему нравится вот так сидеть в ее комнате и наблюдать за нею.

«Что за бред?! – отчитал он сам себя. – Я просто смотрю на нее, ничего такого. Не любуюсь же!» – заверил он сам себя и сам себе не поверил, отчего вышвырнул плюшевого кота в кресло.

«Да, в ней что-то есть, и это что-то меня раздражает! Вот и все», – заключил он и уселся на краешек кровати, готовый к выходу.

– Пошли, – позвала она, поднявшись со стула и подойдя к двери. Егор встал, и они направились вниз по лестнице.

– Постой, я, кажется, забыл телефон, – он похлопал по карманам. – Я сейчас, быстро.

Егор действительно быстро пролетел по лестнице обратно, закрыв за собой дверь в комнате Маши. Он достал из кармана деньги,

которые стащил у ее отца, и положил их в ее шкафчик под зеркалом.

Они медленно шли по набережной, наслаждаясь тишиной и прохладным ветром. Уже темнело, и луна все отчетливее проявлялась на сереющем небе. В воде игриво отражались фонари, близкие и далекие, и Маша засмотрелась на эту красоту, такую яркую, такую вдохновляющую.

– Как хорошо, что ты со мной, – призналась она. – Я ощущала себя совершенно потерянной. Если бы еще я потеряла и тебя, то сошла бы с ума.

Она остановилась, заглядывая в его глаза.

– В самом деле? – как-то неожиданно насмешливо спросил он.

Егор не мог решиться: то ли выложить свои карты, то ли блефовать и дальше.

– Моя дорогая Маша, – начал он, взяв ее маленькие холодные ручки в свои.

– Да, – доверчиво отозвалась Маша, разглядывая его лицо. Она готова была разглядывать его бесконечно.

– То, что с тобой произошло, не случайность. Кое-кто систематически портил тебе жизнь.

– Кто? – замерла Маша. Почему Егор говорит ей это?

– Ясное дело, кто, – раздраженно произнес он. – Я.

Маша не сразу поняла смысл его признания, не сразу выпустила свои руки из его.

– Думаю, для полного заключения нашей, то есть, моей, игры, ты должна еще лишиться милого, доброго друга, то есть, меня, – он усмехнулся. – Ты сказала, что если бы еще лишилась и меня, то сошла бы с ума. Очень интересно будет посмотреть на это, дорогая.

Он наклонил голову и с любопытством изучал ее.

– Зачем ты так говоришь? – все еще не верила, не хотела верить Маша.

– Господи, – надменно выдохнул он, взявшись за перила, холодные, крепкие. – Начнем с начала. Подойди, пожалуйста, – он привлек ее ближе, ухватив за рукав футболки. – Хочу видеть твое выражение, в то время как буду рассказывать все, как было на самом деле. Тебе ведь интересно, как все было на самом деле?

Маша неотрывно всматривалась в него, не понимая, почему ее Егор превратился в этого грубого, бездушного монстра.

– Итак, – он глубоко вдохнул, приготовившись говорить. – Все началось с того, что я пригласил тебя и твою подругу на вечеринку, так?

Маша хранила молчание.

– Я долго думал, чем себя занять перед этим. Знаешь, моя жизнь порой так скучна, не поверишь. И вдруг мое внимание приковала ты. Сначала я подумал: какая милая девочка, какая необычная, видно, что она не прочь бросить вызов обществу, что она себе на уме. Я люблю таких. Я сам такой. И тогда я решил с тобой позабавиться. Но просто соблазнить тебя – это такая скука! Такую, как ты, нужно мучить долго и упорно. К тому же, мне не хотелось с тобой целоваться. Не то, чтобы ты не в моем вкусе… Но я, знаешь, и сам люблю иногда помучиться. Есть такое у меня свойство – делать своими девушками лишь тех, кто мне совершенно не нравится. Не знаю, может быть это какой-то защитный механизм, чтобы никто из них не смог сделать мне больно, но речь не об этом. Я втерся к тебе в доверие, и умышленно водил по лесам перед приездом родственников, да. Ты считала, что так получилось случайно, но мне было весело думать, что тебе дадут взбучку за это. Затем я попросил моего друга сфотографировать то, как мы с тобой обнимаемся, и отправить твоему парню. А потом, когда он подошел ко мне, чтобы выяснить отношения, ты ожидала, что я буду убеждать его, что мы просто друзья, – он рассмеялся, рассмеялся таким смехом, какого никогда еще Маша не слышала у него. Тошнота подступила к горлу, она сморщилась.