Настенька
Шрифт:
– Так-то лучше, - прошелестел низкий голос с одобрением, - Теперь, слушай, навья дочь. Я призвал тебя из мира усопших, дабы восстановить миропорядок. Ответь же мне на вопрос. Хочешь ли ты жить?
Я с непониманием уставилась на странное существо и медленно заморгала.
– Да, конечно. А разве я не жива? – вырвался у меня удивленный возглас.
– Теперь жива, - удовлетворённо кивнул этот, так называемый, князь.
Он поднял свою голову и посмотрел на светлеющее небо. Его конь неодобрительно фыркнул и нервно переступил своими копытами.
–
Я обернулась и посмотрела на бурлящие чёрные воды. И словно опережая мой вопрос, как по волшебству, из ниоткуда, материализовался мост.
К моему горлу подступила тошнота, когда я смогла разглядеть, из чего он был сложен. Человеческие кости и черепа были прочно скреплены между собой и связаны, образуя крепкую переправу.
Я нерешительно обернулась, но лишь услышала:
– Иди же, иначе будет поздно, тебе нельзя здесь оставаться дольше положенного.
Я опасливо развернулась и сделала робкий шаг к мосту. Невидимая сила подтолкнула меня в спину, заставив зашагать по переправе, словно на чужих деревянных ногах, а в следующий момент в нос ударил едкий запах испарений от бурлящих вод реки. Как же воняет, и даже не так, а смрадит.
Оказавшись на долгожданном берегу, я устало перевела дыхание, а обернувшись, обнаружила, что жуткий мост исчез, как и зловонная река с противоположным берегом. Голова моя закружилась, ноги подкосились, а мой разум поглотила тьма.
Глава 1
Тук - тук, стук - постук,
Раздается сердца стук.
Или в двери кто сучит?
Тьма за окнами стоит.
Ледяная ведьма ходит
Средь болот и средь лесов,
Жертву новую находит,
В его жилах стынет кровь.
Вам когда-нибудь снились кошмары, в которых вы видели себя мёртвым? Мне никогда раньше ничего подобного не приходило во сне. Но вот сегодня…
Кошмар мой начался с того, что до моего сознания начали долетать некие странные песнопения. Это было больше похоже на какие-то молитвы или молебен, но это сопровождалось странным женским завыванием и плачем.
Тьма продолжала окутывать меня. Всё мое тело словно сковало холодом и льдом. Я не могла пошевелиться и открыть глаза. Тело словно придавило какой-то тяжестью. Руки и ноги совсем онемели.
Как сквозь толщу воды до меня долетали обрывки фраз низкого мужского голоса, который пробасил надо мной:
– Прими душу рабы твоей, Анастасии…
Эй? Что за дела? Какую душу? Кто прими? Зачем? Не надооооооо!
Страх закрался в моём сознании, и я судорожно начала вспоминать последние события, произошедшие со мной.
Так, помню свой новенький кабинет, потом звонок директора, затем застрявший каблук и… Мусоровоз!
Охренеть! Меня сбил мусоровоз?! Я что, умерла?! Да как так то?
Какая нелепая смерть…
А тем временем где-то рядом послышались ещё голоса:
– Отмучалась болезная, - услышала я мужской голос с сильным деревенским акцентом и с характерными ударениями на гласные в словах.
– Вот как
хоронить-то без отпевания? – спросил кто-то уже женским голосом, также с ярко выраженным оканием и аканием.– А где я тебе священника найду? Ты Матрена думай, что говоришь-то, - вздохнул мужчина. А затем, немного помолчав, спросил у своей собеседницы, - Как хоть она померла-то?
Послышался тяжелый вздох, и женщина с надрывом произнесла:
– Так утопла, сиротинушка, - проговорила она и со всхлипом добавила, - Видно судьбинушка у неё такая. Пошла к полынье с коромыслом, а лед-то и подломился. Мужики двое дён вылавливали из воды-то.
– Да, зима нынча такая, лед не встал ешо, - проговорил мужчина задумчиво, а затем добавил, - Значит, сегодня и схороним, чего ждать-то. Я ужо мужикам сказал и могилу вырыть.
– Ох, видно на роду у них написано всем кануть, - проговорила с грустью женщина, - Родители от холеры померли, братья от червухи, а она утопла несчастная. Подумать только, никого не осталось из Прохоровых.
– А может и к лучшему? – спросил мужчина, - Сама подумай, каково живется девке в свои пятнадцать лет с такой-то рожей.
– Трифан! – одернула его женщина.
– Чего Трифан? – возмутился мужчина, - Девка на выданье уже почти, а не один парень ни в жизнь не взглянет. Одна только парша на лице чего стоит.
Та-а-а-к! Какая парша? Какая девка? Какие пятнадцать лет? Что вообще происходит?
Я умерла или нет? Почему я все слышу? И почему я почти не чувствую своё тело?
А может, это всё сон? Кошмар такой?
А между тем, раздался протяжный скрип и звук приближающихся шагов.
– Давай, выноси покойницу, - проговорил кто-то.
Затем подо мной все зашаталось и закачалось, а следом меня всю окутал ледяной холод, пробирающий до костей.
Эй? Лю-ю-д-и-и! Я не умерла! Я жива! ЖИВА!
Я пыталась кричать, звать, даже плакать. Моя голова разрывалась от осознания происходящего.
Меня понесли хоронить, мать их за ногу! Но я же живая!
Через какое-то время я услышала, как что-то деревянное грохнулось над моей головой, а затем послышался звонкий звук удара молотка.
– Неееет! – закричала я что было силы, и сама испугалась звука своего голоса.
Меня прорвало! Наконец-то! Я слышала свое свистящее прерывистое дыхание, слышала, как заскреблись мои ногти о деревянную крышку гроба, вгоняя занозы в мои пальцы, слышала, как кто-то испуганно вскрикнул и ойкнул. А затем наступила зловещая тишина.
– Нееет! Пожалуйста! – услышала я свой собственный плач, - Я жива!
– Мертвячка подымается! – закричал вдруг кто-то, а затем раздался оглушительный визг десятков женских голосов и испуганные вопли мужиков.
– Закапывай скорее!
– услышала я чей-то испуганный голос.
– Нет, сначала надо бы кол осиновый забить в грудину, - ответил кто-то.
– Святой водой окропить, а потом кол, - согласился кто-то третий.
– Нет, лучше на кострище, да боюсь, не управимся засветло, а по темени боязно…