Чтение онлайн

– Ты дура? – искренне удивился Сандро. – КА-НА-ИС. Понимаешь? Его не может быть мало.

Она не ответила, ее голова была направлена в другую сторону. Ту, откуда сама она недавно пришла. Вскрикнула Жаклин, забормотала молитву Создателям. Послышался новый набор ругательств от Ронта, щелкнули затворы бластеров, зашипела активация браслетов. И тогда Лисард собрал остатки сил, поднял голову и посмотрел туда, куда и все. На них шло раскаленное солнце, то самое, с вершины Башни Стража. Кто-то пытался стрелять в том направлении, кто-то побежал прочь. Лисард уронил голову обратно на пол, а потом его подхватило пламя. Пламя, способное сжечь все вокруг, но для него оно было ледяным. Холодно, как же холодно.

Его обманули, с самого начала. Если солнце светит всем, почему же так холодно? И еще был голос. Лис помнил его, он звучал во время самого первого падения в источник.

«Вода не может быть ядом, Рун. Вода – это жизнь».

Кампао, Ангел Сострадания

Звон от Круга Ангелов шел невыносимый. Компао зажал бы уши, но знал, что не поможет. Башня взбесилась, даже пускать его сразу не захотела. Несколько минут он стоял рядом с телом Винсента Эгри, которым был всего несколько минут назад, пока обезумевший от страха Фетор не разрядил в того все свое пси. Рядом над телом сына рыдала Магдалена Сардинас, а Тарша прочищал сознание Александра, приказывая тому перелить свою кровь Лисарду. Все-таки Тарша оказался тверд в своем выборе потерять Руна живым, не боясь при этом остаться без своих осколков.

Стиснув зубы, Компао добрался до своих Врат и прижался лбом к прохладному металлу. Провел вернувшейся к нему рукой по косяку, нащупывая замки. В прошлый раз было вдвое меньше – шкура Винсента Эгри сплошь состояла из пороков. Компао нащупал верхний и потянул на себя, обдавая память жгучим стыдом.

– И за что он? – прозвучал за спиной мягкий голос Стража, для него здесь явно царила тишина и покой, вон какой благодушный.

– Собирался дать Лабросу изнасиловать и убить подружку принца, а потом убить Элдера по приказу императора, – ему не хотелось называть «подружку» настоящим именем, и так приходилось несладко.

Компао потянул сильнее, думая о том, что, если бы здесь можно было истечь кровью, давно бы умер еще раз. Звон как будто усилился, и в нем различимыми нотами стали слышатся голоса бедняг, которых Винсент Эгри прикончил на Орсиме. Замок выскользнул из порядком вспотевших рук и глухо стукнулся о косяк.

– Помочь? – участливо спросил Ишну.

– Катись к Кошке, – Компао сплюнул и плюхнулся на колени, прочертив лбом жирную полосу на двери. – Парси ты дверь открывал?

– Нет, сам. Я пришел на его дикий рев с верхних этажей, но застал лишь сломанную дверь да валяющиеся на полу ржавые замки в каплях крови. Вон, сам посмотри.

Кампао нехотя повернул голову в сторону Врат Музыкальности, глотая боль. Больно – значит ты еще жив? Какая ирония, он бы посмеялся, только сил нет. Неужели этот больной ублюдок сумел, а он не сможет? Лаброс не был невиннее Винсента, неужели собственные вопли заглушали вопли жертв? Вспомнилось безразличное лицо Тарша, когда она выбрасывала сердце поднявшего на нее руку идиота. У Лаброса было такое обиженное лицо в момент смерти. Нет, не те воспоминания, что помогут подняться. Может быть Парси в предыдущей жизни спас кого-нибудь, чья жизнь перекрыла хор ненавидящих его? Но кого? На Самухи, где его тогдашняя реинкарнация встретила смерть, никто не остался в живых. Компао со всей силы ударился головой о дверь, пытаясь привести мысли в порядок. Причем тут Парси и его чистая дверь? Это ты проштрафился по полной перед своим Создателем, а не он.

«Почему Сострадания?»

С самого начала Тарша не давал четкого ответа на столь невинный вопрос воспитанника. В отличии от других Создателей Тарша не называл их своими детьми, хотя заботился не в пример лучше.

«Это моя загадка и мой урок тебе, маленький драчун».

Драчуном

Компао перестал быть в день смерти Крито. Нужно было обладать наивностью Руна, чтобы не понять ради чего Созидатель совершил самоубийство. Или упертостью Декали, чтобы отрицать сделанное ради него. В тот день Компао понял, что сколько бы силы тебе не дали, она ничто по сравнению с силой дающих. В тот день он замкнулся в себе, так он думал.

– На себе, – пробормотал он, поднимаясь с колен. – Я замкнулся на себе, – рука нащупала первый из замков и потянула его в сторону Врат Крито.

Металл загудел и рассыпался ржавчиной. Потом еще один, и еще, и еще.

«У тебя есть право ненавидеть меня, – сказал Мартин Крито, стоя в дверях после несостоявшихся переговоров. – Но твоя слепая вера в реинкарнацию Олейи и спасением ею «агонизирующую Вселенную» в будущем может привести к плачевным результатам. Ведь твое имя, как одного из выживших ангелов, само по себе сила».

И снова счет в твою пользу, Крито.

– Спихиваешь на него свои проблемы? – Ишну не собирался мешать, вопрос был скорее для протокола, но Компао ответил:

– Нет, пользуюсь ситуацией. Мы всегда так делали, прячась за его спиной, зная, что небо не рухнет. И тут бы самое время сказать о моей помощи ему в следующей жизни, но отчаянно надеюсь, что не понадобится.

Компао замолчал, срывая последний замок, потом повернулся спиной к двери, сполз по ней на пол. Звон никуда не делся, но теперь тот мало его беспокоил. Превратившийся в многоликий крик-стон, он ударялся в ангела и отлетал не солоно хлебавши. Пощады, милосердия, спасения – жертвам Винсента Эгри они не были нужны, те давно находились в круге на полпути к новой жизни. А со своей совестью он договариваться не собирался, чудо что она вообще обнаружилась. И только Александра было жалко.

– Он всего лишь хотел, чтобы его кто-нибудь спас, – Компао зачем-то поделился давно сделанным выводом с Ишну. – А они принялись его пинать, потому что видели в нем собственные ошибки. Допинались.

– Этот человек поднял руку на Руна, вряд ли Тарша его не накажет.

– Дурак ты, Страж, – усмехнулся Компао, закрывая глаза. – Честный и правильный дурак, – дверь под спиной ангела распахнулась, и теплый очищающий ветер подхватил уставшую душу, затягивая в поток текущих к новым жизням и новым ошибкам.

1. Вре­мя:

Эпо­ха — 8 ты­сяч лет. Наз­ва­ние да­ет­ся по сти­хии (Де­рево, Зем­ля, Во­да, Воз­дух, Огонь).

В ка­лен­да­ре Об­жи­того Кос­мо­са семь месяцев: Чью — ран­няя вес­на, Бом — вес­на, Сать­ен — ле­то, На­лис­си — бабье ле­то, Ка­елу — осень, Га­елу — ран­няя зи­ма, Дой­чью — зи­ма. Один месяц — 52 дня. Все­го в го­ду 365 дней, пер­вый день го­да ни к од­но­му из месяцев не от­но­сит­ся.

Не­деля сос­то­ит из вось­ми дней: пять ра­бочих и три вы­ход­ных. Наз­ва­ния — цве­та как ал­ле­гория к Соз­да­телям. Сле­ду­ющие дни не­дели: Се­рый (Гов), Си­ний (Халла), Го­лубой (Мур), Крас­ный (Ишну), Чер­ный (Рун) — ра­бочие; Жел­тый (Ар), Зе­леный (Стет) и Бе­лый (Тарша) — вы­ход­ные.

Вре­мя де­лит­ся на мес­тное и об­щее. В раз­бивке на сцены да­ет­ся об­щее вре­мя.

Дру­гие вре­мен­ные по­нятия, нап­ри­мер час, взя­ты как есть на Зем­ле для удобс­тва.

2. Ис­точни­ки (Жи­вые и Мер­твые) – псев­до-жи­вая вод­ная суб­стан­ция ис­кусс­твен­но­го про­ис­хожде­ния, по раз­ме­рам на­поми­на­ющая не­боль­шое озе­ро. Ис­поль­зу­ет­ся в мес­тной на­вига­ции в ка­чес­тве ма­яка для прыж­ка в прос­транс­тве.