Наследник
Шрифт:
Для Конна было шоком обнаружить, что он не хочет, чтобы она его боялась, что вместо этого он хочет, чтобы она ему доверяла. Дальнейшим сюрпризом было обнаружить, что он относится к ней теперь покровительственно. Его образ в сверкающих рыцарских доспехах должен был вызывать у него смех, но почему-то не вызывал. Он начинал испытывать собственнический инстинкт по отношению к Хонор, отчего ему было не по себе.
Когда Конн оказался перед дверями ее квартиры сидящим в машине, поджидая, чтобы посмотреть, кто привезет ее домой, он наконец-то признал, что у него проблема,
Он планировал быть тем, кто будет плести паутину, но не ожидал опасности запутаться самому в тонких липких сетях. Он никогда не сможет быть достаточно объективным, чтобы выяснить правду, если потеряет контроль над собой и над ситуацией.
И вот сегодня вечером казалось очень важным, чтобы он вернул себе контроль над событиями, а заодно удовлетворить опасное желание, которое угрожает подорвать его изначальные цели.
«Да, — говорил себе Конн, чувствуя ответ на дрожащих губах Хонор, — именно это я сегодня и делаю. Просто возвращаю себе контроль».
Ее губы были мягкими и теплыми. Он хотел сокрушить их своими, точно так же как хотел подмять ее тело на вышитом покрывале ее постели. Неуверенность в ней быстро перерастала в страсть. Он обнимал женщину, которая хотела его, даже не осознавая этого. Он почувствовал ее желание, и его страсть взмыла ввысь.
— Все хорошо, дорогая, — выдохнул он, когда отнял губы от ее рта, чтобы вкусить теплую сладость ее горла. — Просто выбрось все из головы. И пусть это произойдет. Я буду с тобой и позабочусь обо всем.
— Конн, — прошептала она дрожащим голосом, — мне нужно время. Сейчас я ни в чем не уверена.
Он легонько коснулся ее шеи, а большими пальцами приподнял ее подбородок так, чтобы она встретилась с ним взглядом.
Его взгляд выдавал желание и в то же время был насторожен.
— Я — тот мужчина, который оказался здесь, когда ты в нем нуждалась, помнишь? — сказал он ей тихо. — И я был тебе нужен сегодня вечером. Мы нужны друг другу. У меня нет привычки сидеть в автомобиле перед дверью квартиры женщины, чтобы посмотреть, кто ее привезет домой. Я пробыл тут почти два часа, пытаясь представить, как я справлюсь с соперником.
— И что… что бы ты сделал, если бы я оказалась не одна?
Он зарычал и с силой прижал ее к себе.
— Не спрашивай. Хотя обнаружить, что тебя преследуют в пикапе, было скорее шоком. Мне не нравится, что ты живешь одна. Это опасно.
— Да, знаю. — Она сказала это в его темную рубашку, и Конн понял, что она имела в виду и его наряду со случайными хулиганами в черных грузовиках.
— Не бойся меня, Хонор.
Конн не знал, как сломить ее недоверие, но почувствовал, что ему нужно прикоснуться к ней более интимно. Запах ее был соблазнительным, манящим, полным нежных обещаний.
— Я не смогу устоять перед тобой, если бы даже захотел попытаться. И даже не хочу пытаться, — сказал он сквозь зубы.
Его ладони скользнули по ее спине к округлым бедрам. Она что-то тихо сказала ему в рубашку, когда он крепче прижал ее к себе.
По тому, как она напряглась, а затем расслабилась, Конн понял, что теперь она знает, насколько
он возбужден.— Конн, нам нужно поговорить…
Ее голос был прерван его поцелуем.
— Утром, — пообещал он, когда оторвался от ее губ. — Мы поговорим утром. Мы уладим все утром.
— Правда?
Ее глаза были вопрошающими сияющими озерами, в которых мужчина мог утонуть.
— Пожалуйста, верь мне, Хонор.
«Неужели это я прошу женщину верить мне», — рассеянно подумал Конн. Завтра, когда будет более здравомыслящим, возможно, он будет шокирован этими хриплыми словами. Но сейчас он страстно желал только утвердительного ответа.
— Я могу доверять тебе, Конн Ландри?
Он поднял ее на руки.
— Да, ты можешь мне доверять!
Клятва была произнесена с такой уверенностью, что удивила его. Казалось, она поверила его суровому обещанию.
Она обвила руками его шею, и ее тело было готово сдаться ему, став еще теплее и нежнее, чем он воображал.
Конн не стал включать света в ее спальне. Бледный свет из коридора давал достаточное освещение. Осторожно поставив ее на ноги, он нащупал застежку светло-пурпурного платья. Когда она прислонилась к нему, ее голова прижималась к его плечу, и он удивлялся, что случилось с его обычно уверенными руками. Его пальцы никогда так прежде не дрожали.
Казалось, прошла вечность, пока шелковое платье не поддалось и не упало пенной массой к ее ногам.
— Хонор, — тихо и немного удивленно произнес он, легко поглаживая ее плечи и проводя рукой вниз по выпуклостям ее грудей.
Он коснулся кружевного края ее лифчика, скользнув одним пальцем под него, и нашел там ее затвердевший сосок.
— Хонор, я так сильно хочу тебя.
Она произнесла его имя ему в плечо, впившись ногтями в материю его рубашки.
— Ты сегодня не даешь мне даже подумать. Почему это так, когда я с тобой, Конн?
Нетерпеливым жестом он расстегнул застежку ее лифчика и накрыл ладонями ее груди.
— Не знаю, — услышал он свой неожиданно честный ответ. — Я и сам мог бы задать тебе такой же вопрос. Почему это так, когда я с тобой? Я никогда не намеревался…
— Никогда не намеревался делать чего? — Она подняла голову и посмотрела на него из- под ресниц.
— Ничего. Не думай ни о чем другом, как только о сегодняшней ночи, милая. Знает Бог, в этот момент я не могу думать ни о чем другом, только о тебе.
Он взял ее лицо руками и старательно поцеловал ее, упиваясь трепетным ответом, который он получил от нее.
— Сними с меня рубашку. Дай мне почувствовать твои руки на моем теле, — хрипло приказал он.
Она охотно повиновалась, ее пальцы слегка дрожали, когда она сражалась с пуговицами его рубашки. Но через минуту она ее сняла, а потом принялась неумело расстегивать пряжку его кожанного ремня.
Стараясь не торопиться, но, зная, что он вряд ли сможет сдержать свое желание, Конн продолжал ее раздевать. Он погладил руками ее попку, снимая атласные трусики и тонкие, как паутинка, колготки. Когда она стала стягивать облегающие джинсы, он отступил от нее и снял их сам.