Наследие
Шрифт:
– Не понимаю, как ты можешь называть его по имени, обращаться к его твари как к другу и даже хвалить! Это же чернокнижник!..
– Нет, Бен, ты чернокнижников не видел.
– А, ну да, ты-то их видел.
"Ну все!" От Бенрада она сарказма не потерпит.
– Послушай меня! Это он сказал мне, что Сальмоней умрет на рассвете. Он даже сказал от чего. Ты и сейчас ему не доверяешь?
– Нет!
– Почему? Не все люди жестоки и злы, так же и чародеи. Не надо всех подставлять под одни рамки!
– Я ненавижу их, - вот бы уж она никогда не подумала, что Бен может быть так зол. В ярости он пнул пустое ведро, со звоном покатившееся по конюшне.
– Из-за них погибли король Лестр и королева Беатриче. Будто ты не знаешь эту историю! Ненависть к ним в крови у всех рыцарей, и должна быть у всех ардонцев!
Джайра вздохнула. Еще одна правда сломает
– Бен, а ты знаешь, как они погибли?
– Вот только не говори, что ты об этом знаешь!
– Знаю.
– Конечно!
– воздел руки рыцарь.
– Ты ведь был воспитанником такого же колдуна.
– И горжусь этим! Я не знаю точно, что там произошло тогда, в день их смерти, но мне известно, что их убила магия, но не чародеи. Они просто оказались не в то время не в том месте, вот и все.
– Даже слышать не хочу!..
– А придется!
– она сделала выпад на него, от неожиданности он сделал шаг назад.
– Они воспользовались какой-то заколдованной вещью, которая как-то могла им помочь. Но эта вещь обратилась против них и убила, чародеи не успели предостеречь их, поэтому они и чувствуют свою вину, помогая простым людям, а не затевают войну против нынешнего короля. Понял теперь?
На глазах Бенрад сник. Как же он ей верит, однако! Хорошо, что она не будет этим пользоваться. Уткнувшись в деревянную подпорку, он выдохнул:
– Что я еще должен знать?
– Прости, Бен, правда не всегда доставляет облегчение. Мне жаль, что ты узнаешь ее от меня. Уверен, нашлись бы и другие люди, которые рассказали бы тебе все это, не шокируя и не обижая до глубины души.
– Ты меня не обижаешь, - он повернулся к ней, опершись спиной на подпорку, и без того нагруженную кровлей конюшни.
– Но шокируешь всем, что говоришь и делаешь. Как ты только можешь знать такое?
На улыбку Джайры, скользнувшую в глазах, проблеск улыбки появился и на лице рыцаря. И внезапно тишину сотряс громоподобный голос из трактира:
– Именем короля, что здесь происходит?!
Глава 7
. Один в поле воин
Почему-то всегда, когда делаешь что-то хорошее, на пути попадаются мелкие проблемы и трудности, а если все-все идет хорошо, то не обязательно заканчивается так же. Сколько раз Джайра говорила сама себе: не стоит расслабляться, пока дело не доведено до конца, - но каждый раз этот совет не срабатывал вовремя.
Стремглав бросившись обратно в трактир, она запнулась о то самое ведро, на котором выместил злобу Бенрад. Благодаря тому же ведру, он успел схватить ее за руку и остановить.
– Пусти, я должен помочь Акуну!..
– Не сейчас, - шепнул Бен, увлекая ее под тень навеса.
– Если ты один из первых окажешься там, на тебя падет подозрение. Нужно подождать.
– Но Акун...
– Мы вместе ему поможем, обещаю.
"А он не так глуп, как кажется..."
Из гостиницы выбежали почти все рыцари, сонные и на ходу экипирующиеся. Дождавшись, пока вся толпа поравняется с конюшней, Бенрад кивнул Джайре и влился в общую компанию с вопросом "Что случилось?". На них двоих обратили внимания столько же, сколько на пролетевшего мимо все в том же виде совы Хамелеона. Что самое удивительное - никакого шума драки, простая торопливая беготня, небольшая суматоха в потьмах. В комнату купца набилось куча рыцарей, наемники, скорее всего, заслышав крик, просто проворчали во сне что-то ругательное и перевернулись на другой бок, как и следовало ожидать, но это даже к лучшему - наемников труднее в чем-либо убедить, потому что они все убеждения сводят к своей выгоде, а не к рыцарской чести. Хотя никто не удивился, увидев Джайру в этой же комнате. Наверно, уже свыклись с мыслью, что она повсюду следует за Бенрадом, хотя все было как-раз-таки наоборот.
Акун, все так же улыбаясь как юродивый, прижался к стене с поднятыми руками и немного растерянным видом, сторонясь приставленного к его лицу меча. Огарок свечи, по-прежнему горевший синим пламенем, плохо освещал всех собравшихся людей, но среди них можно было узнать всех рыцарей, перечисленных теми ворами и еще незнакомых, и Гарольда Фленьелла, чей голос разбудил полдеревни и чей меч угрожал колдуну. За ним, словно двойная тень, высились Королевские Мечи, не поленившиеся накинуть зеленые плащи. Всадник на зеленой ткани, казавшейся в
полутьме черной, сверкал мелкими искрами. У обоих рыцарей так же сверкали глаза, и на лицах было примерно одно и то же выражение: это жестокий приказ, но мы получаем от него удовольствие. Если бы палачи не носили своих зловещих масок, Джайра была уверенна, что это выражение и было бы заменой этих масок - она всегда так считала. На лице Гарольда пылал только гнев, больше ничего, и он сдерживал его, как мог, не давая пролиться вместе с голосом. За него заговорили Королевские Мечи:– Сэр Гарольд, вы же понимаете, что, как старший в охране и представитель королевской воли, должны исполнить свой долг?
– голос Рутто Валиенса казался гулким, как будто они находились в большой пещере с высокими сводами, и сквозил ехидством.
– Вы немедленно должны предать чародея очищающему пламени, никак иначе.
– Так поступил бы сам король, - произнес Жуан Хтар, подражая шипению змеи.
– Чародейство карается смертью на костре, этот указ уже очень давно приводят в исполнение не только Стражи. Необходимо немедленно пробудить весь Васильковый Луг и провести казнь.
– Господа, я знаю, что от меня требуется, - едва не закричал на них Фленьелл, - но здесь все не так просто. Этого колдуна сюда никто не приглашал, а сам он прийти не мог. Кто позвал тебя?
Акун не проронил ни слова, мотая головой и притворяясь немым.
– Не разводи комедию - я слышал, как ты шептал свои нечистые проклятия над несчастным больным человеком! Говори!
Акун даже глаз не повел в сторону Джайры, стоявшей вместе с Бенрадом в первых рядах. Сам Бен даже виду не подавал, что ему что-то известно - видно, принял на веру слова Джайры, что он в этом не участвовал. Зато ее жутко грызла совесть за купца и Акуна, и она набиралась смелости сказать вслух об этом, чтобы избавить колдуна от такой смерти, но знала, что это не поможет. Но совесть-то не уймешь этими доводами. Почувствовав ее тягу к признанию, Бенрад положил руку ей на плечо и едва заметно качнул головой - не надо. Ради него она и молчала - уж эта сердобольная, как сказал колдун, душа точно не останется в стороне.
– Клянусь, я пришел сюда сам - хотел помочь умирающему...
– Не лги мне! Ты говоришь при свидетелях, так что выбирай слова! Господин Сальмоней не умирал!..
– Умирал, уж поверьте мне как лекарю, - улыбнулся Акун, разъясняя Гарольду все как маленькому мальчику.
– Мне лучше знать - спросите любого местного жителя. Я всегда все знаю.
Кастелян покосился на мирно спящего купца, как будто и не слышавшего начавшегося шума. На вид ему было намного лучше - даже дыхание хриплым не было, как раньше.
– Кто ты такой?
– Я Акун Сантаниелл, родом из провинции Вересковые Луга, живу здесь уже семь лет и занимаюсь лекарским делом.
– В этом замешаны еще и селяне, - протянул Хтар.
– Деревню тоже стоит наказать.
– Прежде всего, нужно узнать, кто его позвал, - настаивал на своем Фленьелл, - а пока, Эрни, Глоуль, свяжите его покрепче, да бросьте в погреб. Я обязательно выясню, кто в этом участвовал, и предам их огню вместе.
Акун подчинялся малейшему движению рыцарей, так что они, как ни старались, не могли причинить ему боль. Джайра всегда считала, что у нее нет совести, но сейчас во все глаза таращилась на колдуна, чтобы не пропустить его взгляда, уловить какой-то знак, сигнал к его защите, но ничего не было. Она бы и не беспокоилась ни капли об этом, если бы Акун не был другом Эврикиды - будь ведьма рядом в эту минуту, она бы без малейшего усилия по стенке ее размазала и заставила бы делать что-то очень неприятное - это в ее духе. Сама бы Эврикида никогда не ждала какого-то сигнала, а полезла бы в бой первой. Много раз Джайра слышала от других, как ее наставница лезла в пекло в одиночку почти на целый гарнизон замка и крошила их в мельчайшие частицы, чтобы выручить друга из беды. Ей было наплевать на свой розыск - сменил одежду и нет проблем - но если кому-то другому грозила смерть, ее отзыва не приходилось ждать. Даже если бы Джайра была в Васильковом Луге проездом и не знала всех этих несчастных рыцарей, она все равно не пошла бы на них в открытую атаку. Один слух - и тебе объявляла войну вся страна. Почему-то сразу у всех проходимцев и благородных воинов вдруг появлялась мысль, что они гораздо сильнее очень опасного преступника, и они останавливали каждого встречного. Это, конечно, не страшно, исключая проверку у каждых городских ворот, но вся суть в том, что ее средства освобождения колдуна были намного скуднее ведьминых. А ведь она только хотела помочь! Как говорится в народе: благими намерениями дорога в ад...