Народы моря
Шрифт:
— Наш город не такой богатый, как Угарит… — начал было Варак.
— Ваш город сейчас намного богаче Угарита, — перебил я, — но может стать намного беднее, так что вот вам список того, что я хочу получить.
Догадавшись, зачем со мной хотят встретиться гублцы, я перед сном накидал перечень тяжелого, но посильного откупа. В него входили золото, серебро, бронза, драгоценные камни, ткани, красители и продукты: зерно, бобы, вяленая рыба и скот. Не у всех, присоединившихся ко мне, были большие запасы еды. В последнее время на каждой стоянке отряды расходились в разные стороны в поисках съестного, бывали стычки из-за еды. И вчера вечером и сегодня утром они пограбили деревни возле Угарита. Впрочем, грабить там, по большому счету, было нечего.
Прочитав список, написанный рабом-финикийцем, захваченным в Угарите, Варак попробовал торговаться:
— Это слишком много! Мы не сможем столько собрать!
— Тогда соберут мои воины, — спокойно молвил я. — Поторопись передать этот список Ифтахе. Где-то через неделю мы будем у стен Губла и получим всё от вас или возьмем сами еще больше.
До Губла мы могли добраться дня за три, но по пути у нас было несколько финикийских поселений. Самым крупным был Айнок, расположенный на острове. В двадцать первом веке это будет единственный остров, принадлежавший Сирии. Я проходил мимо него несколько раз. Он небольшой, каменистый, без источников воды, которую привозили с материка и собирали дождевую, что по тем временам казалось жутким анахронизмом. В будущем на нем останутся только маленькая рыбацкая деревенька и большая марина для яхт. Сейчас это небольшой город моряков и рыбаков, обнесенный четырехметровой каменной стеной без башен, перевалочная и ремонтная база, на которой прячутся обитатели прибережных материковых деревень во время нападения сухопутных врагов. Говорят, его основали беглые сидонцы, не ужившиеся со своим правителем, поэтому любым беглец там были рады. Я проходил несколько раз мимо него и в эту эпоху и даже подумывал поселиться после изгнания из Губла. Удержали от такого решения проблемы с водой. Пройти мимо или ограбить Айнок было одинаково неэтично. Выход подсказали его жители.
Делегация айнокцев посетила нас на первом привале после Угарита. Она приплыла на небольшой узкой шестнадцативесельной галере с черно-красным парусом — цветов Сидона, только полосы были вертикальные, а не горизонтальные. На переговоры прибыл сам правитель Сигину — мужчина лет тридцати двух, среднего роста и сложения и с непропорционально большой головой, напоминающей по форме огурец, почему-то обросший черными курчавыми волосами. Голос у него был звонкий, певческий.
— Жители Айнока прислали меня с предложением оказать помощь тебе и твоему войску. Мы готовы выделить свои суда для разведки и перевозки трофеев, снабдить вяленой и свежей рыбой, — без лишних виражей сразу выложил Сигину и добавил как бы между прочим: — Не бесплатно, конечно.
Его послушать, мы без помощи айнокцев никак не обойдемся, даже если захватим и разграбим остров.
— Платой будет то, что мы не нападем на вас, — поставил я его на место. — Может быть, что-нибудь добавится сверху, если ваша помощь будет существенной.
— Я сразу понял, что перехитрить тебя не удастся! — заявил правитель Айнока с детской непосредственностью, чем развеселил меня и спас свой город.
— Суда ваши мне пригодятся, дам знать, когда они потребуется для перевозки трофеев, а сейчас срочно нужна рыба, вяленая и свежая, и скот. Везите всё, что есть, к Уллазе, — распорядился я.
Уллаза — небольшой городок в двух переходах от Губла. Раньше он был большим, важнее Губла, но лет двести назад правители города поставили на хеттов — и египтяне под предводительством фараона Тутмоса Третьего дважды разорили город. Уллаза начала чахнуть, самые шустрые перебрались в Губл или Угарит. Сейчас она кое-как выживала за счет транзитной торговли. Представители города прибыли ко мне сразу после айнокцев. Услышав мое требование — тяжелый талан (чуть более шестидесяти килограмм) серебра, сто таланов зерна, сто больших кувшинов вина или пива и сто быков или равноценная замена овцами и козами — тяжело вздохнули и отправились собирать всем
городом необходимое.Возле Уллазы мы задержались на двое суток, распределяя полученные откупные от двух городов, отъедаясь и отдыхая. Заодно мои воины ограбили окрестности. Городские ворота по моему совету открывались за все это время только для того, чтобы передать нам серебро, еду, питье и скот. Я не был уверен, что сброд, собравшийся, так сказать, под моими знамена, не хлынет в город и не начнет грабить, уничтожив мою репутацию человека слова. Останавливать потом будет бесполезно, а доказывать, что случилось без моего ведома, бессмысленно.
Стоянка у стен Губла растянулась на пять дней. Всё, что я потребовал, передать и пересчитать быстро не получилось. Ифтаха прибыть ко мне в лагерь побоялся, сказавшись больным. Прислал старшего сына Шумадду в сопровождении Варака и небольшой охраны. Наследник был крепко сложен и высок по нынешним временам, почти одного роста со мной. Рубаха из пурпурной ткани подпоясана ремнем из соединенных кольцами овальных золотых бляшек, на котором висел в золотых ножнах кинжал с рукояткой из слоновой кости в виде передней половины рыбы. Юноше было пятнадцать лет и хотелось подвигов и славы. Его карие глаза прямо таки горели, глядя на моих воинов.
— Можно мне присоединиться к твоему войску? — первым делом спросил Шумадда.
— Конечно, — ответил я, — но делать это тебе нельзя.
— Почему? — поинтересовался он.
— Потому что ты не простой горожанин. Все, в том числе и египтяне, ваши главные торговые партнеры, сочтут, что Губл присоединился к народам моря, и зачислят в свои враги. После чего город будет обречен, — объяснил я.
— Отец тоже так говорит, — огорченно поделился юноша.
— Иногда родители говорят дельные вещи, — поделился я жизненным опытом.
— А на хаттов вы не собираетесь нападать? — задал он вопрос.
— Пока нет, — ответил я.
Мы прошли мимо нескольких небольших поселений на северо-восточном берегу Средиземного моря, которые являются вассалами хеттов. Захватить их было не трудно, но добыча там мизерная, из-за которой не стоило напрягать отношения с сильным соседом. Я отправлял вперед посла, который сообщал жителям этих населенных пунктов, сколько продовольствия они могут приготовить на берегу моря к нашему приходу. Все правильно понимали намек.
— Если будете воевать с ними, я присоединюсь к вам! — торжественно пообещал Шумадда.
Я не принял его обещание всерьез. Были дела важнее — проследить, чтобы дань была погружена на суда моего флота. Самое ценное и компактное — золото, серебро и красители — оказались в трюме флагманского корабля, а остальное — на судах ахейцев и дорийцев. Скот, зерно, бобы, вино и пиво поделены поровну между отрядами. Вот теперь можно было отправляться на захват Сидона.
Глава 58
Не знаю, может, я один такой неромантичный, но всякие исторические развалины мне нравятся только издалека или на фотографиях. Вблизи никаких чувств, кроме разочарования, не вызывают. Не сказал бы, что у меня слабая фантазия, однако, бродя среди развалин, мне редко представлялось, что здесь творилось сколько-то там веков назад. Наверное, я предчувствовал, что во многих постройках побываю тогда, когда они были целы и невредимы. Вот и храм бога моря в финикийском городе Сидоне мне довелось посмотреть в целости и сохранности после того, как видел в двадцать первом веке его обломки — куски розовых колон — на дне моря у берега островка, соединенного с берегом дамбой из каменных арок с дорогой поверху. На месте храма крестоносцы возведут крепость, защищавшую порт, а потом мамлюки разрушат ее и через несколько лет восстановят. К моменту моего первого посещения Сайды, как в двадцать первом веке назывался этот город, на островке сохранятся две полуразрушенные каменные башни, соединенные куртиной. Смотреть там особо было нечего. Разве что, как под водой у берега зеленые крабы перебегают по обломкам древних розовых колонн.