Чтение онлайн

видео на случай, если с ней что-нибудь случится. Или если Тамплиеры найдут вас. Ей нужны были

доказательства всех ее попыток обратить тебя к добру. Ее успехов и провалов.

Ее научный проект был способом защитить меня. Ну и мир, на случай, если я превращусь в

монстра. Но можно ли винить человека за его характер? Глаза начинает резать. Слишком часто это

происходит в последнее время.

— Меда, я видел запись того дня... — Его голос обрывается.

Я молчу, не зная, что сказать. Он проводит рукой перед глазами.

—

У меня есть кое-что для тебя. — Люк вынимает ноутбук из сумки, ставит на стол и

открывает. Он пододвигает для меня стул, запускает видео и становится рядом со мной, скрестив

руки на груди.

На экране появляется мама. Она в подвале. Я напрягаюсь.

— Люк, — говорит она, улыбаясь, совсем как я. — В этом видео нет ничего делового. — Я

хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя и всегда любила. Люк поворачивается ко мне спиной, то ли для

того чтобы дать мне личное пространство, то ли для того чтобы отстраниться самому. — То, что я

сделала с тобой — несправедливо, и мне жаль.

Она поднимает глаза.

— Совсем не справедливо.

Она делает глубокий вдох, а затем продолжает.

— Возможно, сегодня я сделаю кое-что опасное. — Она выглядела, как доктор, сообщающий

плохой диагноз: ей было жаль, но изменить она ничего не могла. — Я хочу, чтобы ты видел.

Я слышу, как двигается Люк, но не отрываю глаз от экрана.

— Я хочу попробовать избавить Меду от Голода. — Обдумывая свои слова, она обводит

глазами комнату. — Это похоже на привитую зависимость. И от зависимости можно избавиться. Она

была еще слишком маленькой, чтобы пытаться это сделать. Но сейчас ей пятнадцать, у нее есть сила

воли и чувство ответственности.

Я помню, как Хай сказал, что демоны убивают, чтобы стать сильнее. Мама не знала, что они

«поедают» жизнь, а не душу. Мама не понимала, что демоны постоянно получали их из Ада,

«подключаясь» к нему, как сказал папа. Наверное, мама думала, что воскрешение — единичный

случай, а не постоянный поток "жизни". И откуда бы ей знать? По словам Хая, они не многое знают

о подростках, за исключением тех, что на стороне Ада, но и те будут «подключены».

Моя мама вытягивает руки на столе перед собой.

— Это избавит ее от зависимости раз и навсегда. Если будет способ не навредить мне, она

справится. Она настолько человечна, она так любит меня. Ты бы видел это, Люк. — Она подпирает

рукой подбородок. — Она может взять под контроль своих демонов. Я не хочу, чтобы она всю жизнь

жила с этой ношей. И она будет свободна, если мы сможем победить зависимость.

Но у нас не получилось, точнее у меня. Я касаюсь ее лица на экране.

Она продолжает, ее глаза полны надежды.

— И еще, Люк. Если мне удастся избавить ее от этого, если я смогу доказать

это, она будет

спасена от Тамплиеров. Навсегда. И... — Ее голос дрожит. — Мы сможем вернуться домой.

Домой. К Тамплиерам и Люку. Она ждала этого всю мою жизнь. Вернуться домой, сбежать из

самовольного заточения. Вот чем она пожертвовала ради меня.

— Я не скажу тебе, кто тот человек, и не буду неделю звонить тебе, иначе ты поймешь, что я

задумала. — Она быстро улыбается. — Ты, наверное, с ума сходил последние несколько недель. Я не

слушала голосовые сообщения — боялась, что ты попытаешься отговорить меня.

— Я знаю, что делаю. Она любит меня, Люк. Очень. Она никогда не навредит мне. Но... если

это случится, — она безжизненно смотрит в камеру, и я вижу, как слезы блестят в ее глазах,— найди

ее. Найди мою малышку, скажи ей, как я люблю ее. Скажи, что мне жаль.

Моя малышка, не эксперимент.

Она выдохнула. Ее лицо приобрело такое нежное выражение, которого я никогда не видела.

— Я люблю тебя, Люк, прости. Все могло бы сложиться для нас иначе, но я ни о чем не

жалею, не могу. Ты всегда был моим лучшим другом, моей опорой, и мы еще увидимся, Люк. Я...

Люк дотягивается до ноутбука и захлопывает его. Он молчит несколько минут. А потом

хрипло говорит:

— Не возражаешь, если я оставлю это только для себя?

Я киваю.

Я знаю, мне не стоит спрашивать об этом, но не могу удержаться.

Этот мужчина — величайший секрет моей матери, а это многое значит.

— Почему вы с ней никогда?.. — Я позволяю фразе повиснуть в воздухе, но он понимает, о

чем я.

— Она не позволяла мне. Это значило бы уйти от Тамплиеров. Она сказала, что не может

присоединиться ко мне, не оставив тебя. Она не хотела вынуждать меня уходить из-за нее. — Он

фыркает. — Вынуждать, — повторяет он, качая головой, а затем смотрит на меня. — Она такая

упрямая. — Он переводит взгляд на потолок. — Так или иначе, миссия была для нее важнее всего,

кроме тебя.

Даже его. Я не говорю это, он знает это лучше меня.

— Я все равно увижу ее. Однажды.

После этого мы выходим из душного фургона на улицу, продолжая разговаривать. Люк

рассказывает мне о том, как росла моя мама, а я о том, как она воспитывала меня. Мы сравниваем

одни и те же истории с разных сторон, от чего постоянно улыбаемся.

Он изображает маму такой, какой я никогда ее не видела, но всегда догадывалась. В его

историях она была веселой, беззаботной и озорной. Она была мастером розыгрышей, о которых

потом ходили легенды. И только Люк знал, что их устраивала моя мама.

Мне сложно представить маму такой молодой и беззаботной, и то, как она изменилась из-за

меня. Ей было всего девятнадцать, когда я родилась.