Надлом
Шрифт:
просто подменили. Она ходит и разговаривает, но это не Джо. Не его Джо. Но он не может её
оставить. Они связаны, и чем больше один старается высвободиться, тем больнее другому.
Похоже, сейчас я нарушу все статьи кодекса лучших подруг, но судя по тому, что я видела по
телевизору, его вообще мало кто соблюдает. Кроме того, на этот раз у меня благие намерения: этим
двоим надо разобраться в своих чувствах.
— Хай, — говорю я, и жду, когда он обратит на меня внимание. Он оставляет стол в покое, и
тяжело
тебя любит.
100
Думаю, ударь я его безбольной битой, он бы среагировал куда спокойнее. При других
обстоятельствах, выражение его лица показалось бы мне очень забавным. На самом деле, оно и
сейчас забавное — вытаращенные глаза, распахнутый от изумления рот и кожа бурого цвета.
— Иди, поцелуй её и помирись.
Его мозг снова начинает работать.
— Что?
— Поцелуй её.
— С чего бы… То есть… Это не… — Он пробегает рукой по волосам, взъерошивая их.
— Прости, я что, неясно выразилась?
— Э-э, но…
— Поцелуй. Её.
— Ты в своём уме? — Его лицо искажается от боли, как если бы я ткнула его палкой. — Она
меня ненавидит.
Ого. Серьёзно. Я вздыхаю — похоже, придётся ему объяснить.
— Джо тебя любит. Хотя сама она этого не хочет из-за всей этой традиции с борьбой в парах.
Она думает, что ты не захочешь сражаться с ней плечом к плечу… из-за её слабости. — Я
постукиваю ногой.
А Хай просто стоит. Извилины его мозга работают из последних сил. Пытаясь обработать
информацию. «Система не отвечает» светится у него на лбу.
Может, попробовать латынь? «Оцелуй-пэй её-эй.» Ладно, я знаю только поросячью латынь.11
— Но…
Может, мне спеть? Ты же знаешь, что хочешь её поцеловать — тпру-тпру! А-ля Русалочка.
— А-а-а! — Он вскидывает руки и топочет прочь. И всё бы хорошо, но в тот же момент Джо с
грохотом проносится в прямо противоположном направлении. Ах, ну, что же я ещё могу сделать.
Джо возвращается через несколько минут с красными глазами и поникшей головой. Мне
становится не по себе.
— Джо… — Даже не знаю, что я собиралась сказать, но это не важно, так как продолжить мне
не дают.
— Нет, Меда, он прав. — Её пальцы теребят половинку подвески. — Я, правда, тебе доверяю.
— Джо смотрит мне в глаза, и я через силу не отвожу взгляд. Она приподнимает подбородок. —
Давай проведём обряд.
Проведём. Потому что мне надо защитить себя от демонов.
Однако признаться ей в этом я не могу.
Я делала вещи куда хуже, говорю я себе. В сравнении с ними, это — ничто. Но прямо сейчас
мне так совсем не кажется.
Хай возвращается, ведя за собой Ури, пока я расчищаю место на полу. Я рассказываю им о
решении
Джо, так как сама она отказывается даже смотреть в сторону Хая, что уж говорить о том,чтобы поговорить с ним. Хай же наоборот не сводит с неё глаз. Он — учёный, ищущий
доказательство для подтверждения безумной, способной изменить мир гипотезы. Как минимум, его
мир. Ури замечает, что происходит что-то важное, и всё переводит взгляд с Хая на Джо и обратно.
Затем поворачивается ко мне, и его брови оказываются почти у кромки волос.
Чудесно, все будут думать неизвестно о чём, пока меня будут закидывать смертельно
опасными заклинаниями.
Мы заканчиваем расчищать пол, и Джо показывает мне лечь на пол. Следующие пятнадцать
минут она портит ковёр магическими символами.
— Это для защиты. Если что-то пойдёт не так… это может уберечь тебя от смерти.
Прекрасно.
Покончив с этим, Джо садится рядом со мной на колени. Она облизывает губы и тяжело
глотает.
11 Прим.пер.: «Поросячья латынь» — манера коверкать слова, переставляя первый согласный звук в конец слова и
добавляя «эй»
101
— Заклинание состоит из шести частей, первые четыре сложнее всего, предупреждаю, будет
жечь. Ты должна продержаться как можно дольше — если мы потеряем телесный контакт, мне
придётся начинать часть с начала. Хорошая новость — каждая часть вдвое меньше и менее
болезненна предыдущей. На последнюю отводится всего пятнадцать секунд, и боли практически не
чувствуется, но первая… — Она замирает с дрожью.
Можно посчитать. Шесть частей, самая короткая — пятнадцать секунд, значит, самая длинная
— восемь минут, к которым прибавляются агонии. Должно быть, по моему лицу стало видно, что я
об этом думаю, потому что вскоре Джо неловко похлопывает меня по плечу. Если она пыталась меня
напугать, то у неё это получилось.
— В любом случае, вне зависимости от того, как тебе больно, не дёргайся, иначе нам
придётся начать сначала. — Она разминает пальцы. Никогда не видела её такой нервной.
Я киваю, показывая, что поняла. Ей надо успокоиться, иначе мне будет плохо.
— Всё идёт как надо, — подбадриваю я.
— Верно, — соглашается она, но звучит это неубедительно.
Я заставляю себя улыбнуться.
— Эй, доктор, любая операция — вещь сложная, но у тебя всё получится. — Я возвращаюсь к
нашему разговору о намерениях, давая ей понять, что я ей доверяю.
Джо слабо улыбается, но улыбка исчезает с её лица, как только она опускается рядом со мной
на колени. Она пробегает глазами по записям в последний раз. Затем достаёт из-под куртки нож и
делает быстрые, глубокие надрезы на своей ладони. Я чувствую запах крови, когда она измазывает