Чтение онлайн

— Я не сомневаюсь в твоем титуле. Только нечем гордиться! Это же не шахматы, даже, на худой конец, не шашки, — презрительно фыркнула я.

— Знаешь, через что я прошел, чтобы завоевать этот титул? Я ночами играл, у меня были синие опухшие уши!

— На ушах нечему опухать. Выдумываешь, — не поверила я.

— Буду я врать! Сначала на щелбаны играл. Чувствую, мозгов могу лишиться. Потом оставшимися картами по носу стегали. Тоже тяжко было. Уши стал подставлять. А пока уши заживали, меня стелькой из спортивных туфель по мягкому месту охаживали. Не веришь? Хочешь, я разок тебе по ушам врежу?

— Отстань, — сердито

буркнула я, отодвигаясь.

На соседней куче нас внимательно слушал Ванюшка с улицы Шворневка. Он-то и согласился на экзекуцию.

— Только разок и не совсем на полную катушку, — попросил он робко.

Артурик примерился, размахнулся — и малыш винтом закрутился на месте, а потом, схватившись за ухо, выскочил из-под навеса и кинулся наутек с криком:

— Гад! Немец!

— Ты что, ухо ему оторвал!? — вскочила я. — Смалился! Он же второклашка!

— Не рассчитал. Рука тренированная. Не только меня били. Я тоже врезал на совесть, — оправдывался студент.

— На совесть работать надо, а не дурью маяться. Не пристало взрослому обижать маленьких. Кто тебя воспитал таким злыднем? — сердилась я.

— Прости. Больше не буду. Он сам согласился.

— Согласился потому, что маленький и неразумный. А ты воспользовался. Скажи спасибо, что наших старшеклассников рядом не оказалось, несдобровать бы тебе, — бурчала я насупившись.

— Как ты в университет поступил? — после недолгого молчания полюбопытствовала я.

— У меня аттестат отличный. Без экзаменов шел, вне конкурса. Брат два года от меня не отходил, уроки со мной учил. Замучил. Весь первый курс помогал. Но теперь женился, и жена не позволяет ему ко мне часто ходить.

— У вас все такие в университете?

— Нет, я особенный.

— Слава Богу.

— Хватит мне лекции читать. Я должен отыграться, иначе буду чувствовать себя неполноценным.

— Ладно, давай, у меня есть время, — с величайшей неохотой, без тени интереса согласилась я.

Артур просчитывал каждый ход, строил ловушки. Вскрикивал от каждого удачного хода и все повторял:

— Чтобы меня кто-то обыграл?! Да не может такого быть! Это дикая нелепая случайность! Попрошу не зазнаваться.

— Моя победа и слава моя, — легонько подразнивала я Артура и спокойно бросала карту за картой.

Меня забавляло волнение студента. Вид его был необычен. Он смешно размахивал руками, вскакивал с кучи зерна, раскидывал ее ногами. Потом опять садился, внимательно изучал ситуацию и резко бросал свои карты поверх моих.

Странно, но судьбе было угодно, чтобы я опять выиграла. В изумлении Артур долго и неподвижно смотрел на меня, как на жителя Марса, потом вдруг взорвался, будто с ним беда стряслась немалая. Он брызгал слюной и кричал так громко, что девушки, лежавшие неподалеку от нас, недовольно зашумели:

— Что с ним?

— Проигрывать не умеет, — ответила я.

Наконец Артур угомонился и хмуро спросил:

— Ты в деревне чемпионка?

— Бог с тобой. Карты — верная погибель. Я вообще не люблю в них играть. Пустая трата времени. Согласилась из-за непогоды, чтобы день скоротать, — возразила я недовольным голосом.

— Давай еще? А? Должен же я отыграться! Ничего не могу понять. Ситуация не поддается логике, — мямлил он, убитый проигрышем.

— Отстань, — отозвалась я и решительно направилась к своим подругам.

Прошло некоторое время.

Артурик медленно подошел ко мне и, молча, заторможенными движениями сдал карты. Голубые глаза его были белесыми. Рот приоткрыт. Дыхание неровное, отрывистое. Над губой и под глазами капли пота. Пухлые губы стали тоньше. Лицо бледное, окаменелое, и только крупные уши полыхали огнем.

Чтобы мой партнер расслабился, я пошутила по-деревенски: «Чего голову повесил? Не корову проигрываешь». Артур будто не слышал, погруженный в расчеты комбинаций. Он был серьезен и задумчив. По скулам бегали желваки. Пытаясь подловить меня, он каждую карту изучал так, словно видел в первый раз. А я с трудом сдерживала смех, боясь обидеть студента, задеть его самолюбие. Под длинным навесом воцарилась мертвая тишина. Я пользовалась при игре одним простым правилом: карты крупной масти беречь, а мелочь сбрасывать.

Артурик теперь не воображал, не обещал повесить погоны или оставить меня с «кучей карт на лапе». Он только легонько вздрагивал при каждом моем удачном ходе и уже не визжал от радости, когда я снимала. Я достаточно эмоциональный и азартный человек, но почему-то в тот день так и не завелась. Во мне говорило одно любопытство. В третий раз мне повезло с козырями.

Карты бросали молча. Сдал, побил, отбросил. Сдал, побил, снял. Игра шла монотонно, без крупных неудач с обеих сторон. Наконец, на руках осталось по пяти карт. Артур напрягся, как струна, и сделал ход. Я отбила и походила двумя последними шестерками. Не удалось от них раньше избавиться. Студент дико вскрикнул и вскочил как ужаленный! Одна карта оказалась ему не в масть! Я сама не предполагала подобного глупого исхода игры.

— Этого не может быть! Потому что не может быть никогда! — вскричал студент, переходя на фальцет.

Потом схватился за голову и, раскачиваясь, забормотал:

— Ну, один раз проиграл. Ладно. Бывает. Но три раза подряд?! И с девчонкой, которая толком играть не умеет!? Наваждение какое-то! Я же все время был начеку. Где законы логики, теории вероятности? Один раз проиграл — случайность. Во второй — совпадение. Но трижды! Это уже закономерность! В чем причина? Совокупность несчастливых факторов? Ты играла по особой женской логике, а я по мужской?

— Без логики я играла. Вот и все! — фыркнула я.

— Отсутствие логики разбивало все мои комбинации и хитроумные варианты?

— Отстань, от меня со своими теориями, — раздраженно ответила я и отвернулась.

Артур стоял возле меня поникший, измученный, разбитый. Я тоже задумалась над этим странным фактом.

— В этом нет ничего удивительного. Ты ждешь от игрока умных действий, но я в картах не соображаю. Значит, с дураком надо играть по-дурацки, — как могла, успокаивала я своего нового знакомого.

— Хорошо, что я не в общежитии. Вот позор был бы, — вдруг пробормотал он и вытер нахлынувшие слезы.

Теперь Артур вновь напоминал мне маленького обиженного ребенка. Он выпятил пухлые губы, а его небольшой вздернутый нос вздрагивал от каждого всхлипывания. Студентки тактично скрылись из поля зрения.

— Не переживай. Считай этот случай плохой комедией, — сказала я Артуру и поднялась с бурта.

Моросит дождь. Беседа с девчонками идет ленивая, скучная. Я стала подумывать о возвращении домой. Стыдно без толку лежать на боку. Вдруг опять подскочил Артур и процедил сквозь зубы: