Начало
Шрифт:
Я вспомнила, с каким каменным лицом наблюдал мистер Честертон за тем, что происходило утром на школьном дворе.
— Я постою.
— Разговор будет долгим, поэтому, пожалуйста, присядь, — мягко попросил он, но я не сдвинулась с места.
Учитель вздохнул.
— Ладно. Но помни, что мое предложение остается в силе.
Он встал и подошел к окну. Небо снаружи заволокло серыми, тяжелыми тучами, и мягкий снег тяжелыми, пушистыми хлопьями опускался на промерзлую землю. Я любила зиму и каждый год с нетерпением ждала ее начала, но сейчас восторга не почувствовала.
— То, что
Я молчала. Раньше я несомненно вылила бы на него ушат едких колкостей, приправленных упреками и обвинениями, но своенравный огонь, полыхавший внутри меня сколько я себя помнила, был безжалостно и жестоко раздавлен сегодня утром. Внутри я ощущала только бездонную пустоту.
Он слегка ослабил свой темно-синий галстук и обернулся.
— Ты помнишь наш первый разговор в этой комнате?
Я лишь плотнее сжала губы и не ответила. Мистер Честертон присел на краешек своего стола и внимательно посмотрел на меня.
— Когда я спросил тебя в тот день, что ты запомнила со своего первого построения, ты не обратила внимания на самое важное, Алекс, — мягким тоном произнес он. — Способности. Способности, о которых говорила миссис Джеймс и которые совершенно не заинтересовали тебя в то день.
Я отвела глаза. В памяти смутно всплыло мое первое построение. Тогда слова сухой карги миссис Джеймс показались мне напыщенным, лишенным всякого смысла бредом, и все, на что я обратила внимание, было таинственное соревнование в конце года.
— Видишь ли, — продолжил он, не обращая внимание на отсутствие какой-либо реакции с моей стороны, — обучение в этой школе основывается на строгом разделении по способностям, которыми обладает тот или иной ученик. И имеют они… как бы сказать… не совсем привычную и естественную для тебя природу.
Разве он не должен был коротко сообщить мне об исключении? Зачем он снова завел весь этот нелепый, лишенный смысла разговор? В недоумении я подняла на него, пытаясь определить, к чему это все. Прищуренные глаза учителя блестели в предвкушении, словно он уже давно готовился к этому моменту и теперь собирался насладиться каждой секундой этого более чем странного разговора.
— Самые способные ученики, которых утром ты назвала…
— Моральными уродами, — со злостью закончила я, пытаясь сообразить, куда он клонит.
— Получают красную форму, — невозмутимо подхватил он, — и, как ты уже успела заметить, учатся на третьем этаже. Твои одноклассники, — он указал на мою форму, — тоже обладают кое-какими… кхм… талантами, но, увы, их сила куда слабее. А что насчет учеников в желтой форме, то несмотря на их… особое происхождение, они напоминают обычных людей, с которыми раньше тебе приходилось встречаться на улице или в школе. Три формы, три цвета, три поколения рожденных для разной жизни людей. И только одни из них избраны, чтобы безгранично властвовать над остальными. Великая сила, которая течет в нашей крови, не имеет ничего общего с тем, что ты, Алекс, знала до сих пор. Благодаря
ей мы управляем целым миром, который ничего не подозревает о нашем существовании. Тем самым миром, в которым ты прожила пятнадцать лет.Я с ужасом уставилась на него. Что он несет? «Учиться рядом с теми, кто скоро возьмет на себя бразды правления — величайшая честь, когда-либо оказанная им», — вдруг вспомнились мне слова миссис Джеймс на моем первом построении. Легкие вдруг сдавило невидимой рукой. Мне стало тяжело дышать.
— Я не понимаю… Избраны? — переспросила я, с трудом набирая воздух в грудь. — Но кем?
Голубые глаза учителя зажглись.
— Происхождением, — он будто ждал этого вопроса. — Эта необыкновенная, чудесная сила течет в крови избранных с самого зарождения человечества… Как если бы сама природа выделила нас из остальных.
Я вдруг почувствовала ужасную слабость. Угадав мое состояние, мистер Честертон приглашающим жестом подвинул стоящий рядом с ним стул, и на этот раз я не стала возражать.
— Хочешь воды? — деликатно осведомился он, обращая внимание на то, как я побледнела.
— Да, спасибо.
Учитель встал и вернулся с прозрачным стаканом, доверху наполненным прозрачной жидкостью. Сделав несколько судорожных глотков, я вытерла губы и снова подняла на него глаза.
— Лучше?
Удовольствовавшись моим слабым кивком, он обогнул стол и вытянулся в своем кресле, скрестив в лодыжках длинные ноги.
— Тогда вернемся к делу. А точнее, к тем самым способностям, которые я только что упомянул, — он сделал паузу, чтобы убедиться, что я его слушаю. Я слушала. — Так вот, Алекс, я хочу сказать, что существует сила, о которой до сегодняшнего дня ты ничего не подозревала, но которая течет у тебя в крови с самого рождения. Эта сила, эти почти сверхъестественные в твоем понимании способности передаются из поколения в поколение исключительно в семьях избранных. И чтобы этот чудесный дар не был утерян, мы создали эту школу, где все обладающие этой силой бережно лелеют и тренируют свои способности, чтобы в свою очередь передать их следующим поколениям.
Я почувствовала, как голова у меня идет кругом. Но учитель продолжал, и каждое его слово отзывалось внутри странной дрожью.
— Эти способности, этот чудесный подарок природы дает нам возможность контролировать и управлять любым живым существом на земле, Алекс. Сила, равной которой больше не существует в целом мире. Возможность подчинять и подавлять, — его голос зазвучал громче и в нем прорезались жесткие, незнакомые мне прежде нотки, — полностью владеть чужим разумом, волей и желаниями.
Второй раз за этот день земля у меня под ногами пошатнулась. Несмотря на только что осушенный стакан воды, во рту резко пересохло.
— Что вы имеете ввиду? — смысл его слов с трудом доходил до меня. — Вы хотите сказать, что… что можете управлять людьми?!
— Людьми, животными, всем, что способно двигаться и соображать, — учитель едва заметно улыбнулся и продолжил: — Чем разумнее существо, тем легче его контролировать. Слишком мелкие животные, вроде грызунов и насекомых, действуют исходя из инстинктов, поэтому завладеть их разумом невозможно, ибо таковой напрочь отсутствует.