Начало
Шрифт:
Я растерялась.
– Не знаю, ты добрый, милый, готов помочь, с тобой чувствуешь себя спокойно, ты вытащишь из любой передряги и очень вкусно готовишь.
Он посмотрел на меня с оттенком превосходства.
– Я тебя очень удивлю, сказав, что единицы думают так, как ты? На самом деле, я не добрый и уж точно не милый, вытаскивать тебя из передряг - мой долг, и еще я Дракон из клана Тули. Ты видишь самую маленькую и пушистую часть меня, и на основе этого дорисовала мой образ, но на самом деле я совершенно не такой. Если бы ты увидела меня в бою, то, скорее всего, потом обходила бы стороной и слово «добрый» а тем более «милый» ты бы точно не употребляла по отношению ко мне.
Мне стало очень неуютно. После слов Драка я вспомнила, как относятся к Драконам представители других
Драк искоса поглядывал на меня.
– Теперь объясни мне, почему ты ненавидишь Каллара?
Я поморщилась.
– Я знаю, что ты не любишь о нем говорить, но если отбросить эти ваши помолвки без твоего согласия и так далее, останется, хоть что-то, за что к нему можно было бы относиться так, как относишься ты? А, Алариэль? Давай поговорим об этом, – не терпящим возражения тоном сказал Драк.
В моих глазах начали закипать слезы - Я не хочу говорить о Калларе.
– Зато я хочу, – в голосе Драка прозвучал металл, и я поняла, что мне придется ответить на его вопросы и выслушать все, что он скажет - Так вот, Аль, тут мы опять видим отношение к образу, а не к реальному эльфу, который за ним стоит. Если бы не эта помолвка, к которой, кстати, он не имеет никакого отношения, потому, что она была заключена и без его согласия, то причин ненавидеть Каллара у тебя не остается. Твое отношение – это детская глупость, неумение воспринимать реальность такой, какая она есть и капризы избалованной девчонки. Каллар не сделал тебе ничего плохого. За что ты так на него взъелась, а, Аль?
Слезы катились по моим щекам и капали на пальто, но я этого не замечала, со мной еще никто так не разговаривал, Драк был прямолинеен до грубости, а мои объяснения по поводу свободы выбора и нежелания быть принесенной в жертву политическим интересам, наверняка, не произвели бы на него никакого впечатления. Я чувствовала себя совершенно беззащитной перед ним, а каждое его слово било точно в цель.
– Я скажу сам, - продолжил он - потому что ты избалована сверх меры, тебе все и всегда позволялось, а когда случилось то, чего ты не в силах изменить, ты выбрала себе достойный объект для ненависти и полностью окунулась в это неведомое для тебя чувство. Должен тебе сказать, что даже в своей ненависти ты наивна и похожа на ребенка, который хочет луну. Она ему не нужна, но достать с неба ее обязаны, потому что дитятко так хочет. Да Каллар просто святой! Будь я на его месте, то договорился бы с твоим отцом, сыграл свадьбу и увез тебя в какой-нибудь дальний замок. Через луну ты стала бы шелковой, и думать бы забыла, что когда-то меня ненавидела! Тебе потакают в твоем отношении, считая слишком ранимой, а ты бессовестно пользуешься слепой любовью твоего отца и Каллара. Ты знаешь, Аль, что ты самая большая эгоистка в семи мирах? – его обличительная речь заставила меня съежиться от стыда и вжать голову в плечи, увидеть, как глупо выглядит мое поведение со стороны. Всхлипывая, я уткнула горящее лицо в ладони, возразить мне было нечего, ведь он прав, все истинно так! Драк же безжалостно добивал меня, не обращая внимания на мои всхлипы и слезы.
– К твоему сведению, Каллар отличный воин, прекрасный собеседник, галантный кавалер, тонкий политик, я уже не говорю о его происхождении и других менее очевидных достоинствах,
а ты сделала из него тряпку, посмешище трех миров! Ты даже не соизволяешь бросить на него взгляд при встречах, ну, конечно, мы же его ненавидим! Он слишком любит тебя и потакает твоим капризам, пусть даже и таким весьма сомнительным способом. Ты же ведешь себя, как неразумное дитя. Аль, тебе это не идет, ты взрослая девочка, и пора бы начать относиться к жизни по-взрослому, - он помолчал, я давилась слезами. Через минуту Драк заговорил снова - Я бы посоветовал тебе пообщаться с нашей матушкой, она бы тебе рассказала, что такое верность и преданность мужу. Мама прожила с отцом всю жизнь, провожала в походы, родила нас, хранила очаг, и любила его так, что, в конце концов, родилась Эсмириль, а они ведь тоже были помолвлены, не зная друг друга.Я оторвала руки от заплаканного лица, и в изумлении посмотрела на Драка. – Не может быть!
– Тем не менее, это так, – произнес он, протягивая мне салфетку.
Для меня его слова были откровением, никогда бы не подумала, что их мать была отдана замуж не по своей воле. Диара и Брун очень любили друг друга и пронесли это чувство через годы. Родители Драка и Эсмириль были для меня чем-то неразрывным, неотделимым друг от друга, как солнце и луна, день и ночь, я не представляла их по отдельности, для меня они были одним целым. Драк припарковался у тротуара перед гостиницей и хмуро посмотрел на меня.
– Алариэль, пойми, что в жизни не все случается так, как ты хочешь. Посмотри на мир объективно, сойди, наконец, с эльфийской радуги. Вашу помолвку не отменить, зачем же противиться неизбежному? Хотя бы попытайся присмотреться к Каллару, позволь ему побыть рядом с тобой, узнай его поближе. Тебе все равно придется выйти за него замуж, так лучше быть замужем за тем, к кому испытываешь пусть не любовь, но симпатию и приязнь. Если ты будешь и дальше относиться к нему так же, как сейчас, то превратишь свою собственную жизнь в кошмар, подумай об этом.
Он помолчал, развернул к себе мое лицо и вытер слезы.
– За что ты полюбила этого актера?
Я опустила глаза, сказать мне было нечего, Драк выбил сто очков из ста, я полюбила образ, а не человека. Да и любовь ли это? Смогла бы я прожить c Данте всю свою жизнь? Скорей всего нет, через какое-то время мое чувство к нему бы угасло, романтический ареол рассеялся, и я бы увидела его таким, какой он есть на самом деле и, скорее всего, возненавидела бы за то, что он не оправдал мои ожидания. Драк заглушил двигатель, вышел из машины, открыл пассажирскую дверь и помог мне выбраться из машины.
– Подумай над тем, что я тебе сказал, – он повернулся ко мне спиной и направился в гостиницу.
Глава 27 Ник
Последний день в Лондоне прошел в натянутой и нервной обстановке. Драк сидел в нашем номере и угрюмо молчал. Эсмириль шепнула мне на ухо, что брат узнал об истинной причине нашего приезда в Лондон и сильно обиделся. Глядя на его непривычно мрачное лицо и наблюдая угрызения совести Эсмириль, я тоже чувствовал себя виноватым. Драк был вправе рассчитывать на мою откровенность, хотя бы из мужской солидарности, и с моей стороны правильней всего было бы все ему рассказать, но я предпочел пойти на поводу у девочек. Аль пришла со свидания заплаканная, заперлась в своем номере, не желая ни с кем общаться. Заметив следы слез на лице подруги, Эсмириль попыталась ее утешить, но Аль категорически отказалась от ее компании, заявив, что ей нужно побыть в одиночестве, а приставать с расспросами к Драку Эс не осмелилась. Ларина, поглядев на наши мрачные физиономии, благоразумно ушла покупать сувениры, оставив нас наедине с нашими плохими настроениями и угрызениями совести.
Часа через два я решился обратиться к Драку, мне нужно было обсудить с ним кое-что до нашего возвращения домой.
– Драк, я хотел бы с тобой поговорить. – сказал я – Наедине.
– Да, конечно, – он спокойно кивнул.
Мы встали и вышли в коридор. В соседние номера вселялась группа японских туристов, почти каждая дверь была распахнута настежь, беллбои вносили багаж, а японцы бродили по коридору, стрекоча на своем птичьем языке, улыбаясь, и путаясь друг у друга под ногами. В номере Драка шла уборка, в конце концов, мы решили спуститься вниз и поговорить на улице.