Начало
Шрифт:
Когда она весьма логично и аргументировано объясняла мне, почему приняла нас за иномирян, рассказывала о своей клятве и Хаосе и, весьма цинично, заметила, что на нападении на караван и гибели своих соплеменников сможет неплохо навариться в деньгах — опять стала казаться старше. И когда она абсолютно меня не стесняясь голышом скакала по фургону и рассуждала про секс и теоретическое насилие над тифлингессами — опять стала казаться двадцатилетней. Ну один в один как наши земные девчонки, с мужиками пообщались, вкус почувствовали, считают, что ничего плохого с ними в принципе случиться не может, опять же эмансипация и сексуальная раскрепощенность вроде как в моде, а не провоцировать взрослых мужиков так откровенно мозгов пока еще не хватает. С другой стороны у меча, который
Нет, но когда она ухватила меня хвостом за руку и жалобным голосом, сделав глаза кота из «Шрека», попросила меня остаться… Впечатление правда немного подпортил вертикальный зрачок и огненная радужка, но все равно, отказать ей у меня сил не хватило. Пришлось устраиваться рядом с ней на полу. Заснула девчонка быстро, но свалить к ребятам не получилось. Если сперва хвост просто лежал у меня на плече, то в достаточно скором времени плотно обвил меня за плечи и за шею. От удушения меня спас похоже только воротник бронежилета. Да и я задремал если честно, несмотря на неудобную позу и сидячее положение, устал очень уж сильно. Только ребят по рации предупредил где меня искать, да попросил разбудить, когда моя очередь дежурить будет. Стингер, скотина, ржал в голос, и сказал, что дарит свою находку мне, от благодарного подчиненного великому командиру.
Спала девчонка беспокойно, все время ворочалась. Когда же я начал выпутываться из ее хвоста, то вообще застонала и что-то начала бормотать. Но все-таки чутка успокоилась через несколько секунд. Ну и решил я не рисковать, отправил Комара, которого менял, дрыхнуть в фургон. Он вроде храпит не особо громко. Сам же начал не торопясь прогуливаться вокруг колонны, удерживая автомат на сгибе локтя. На ходу хорошо думается, вот и пытался мысли упорядочить, продумать что уже узнал об этом мире, да и план действий на ближайшее время начал понемногу выкристаллизовываться. Вокруг царили обычные звуки ночного леса, только там, где лежали тела рогатых, живность суетилась более активно. Но ребята облили их нашатырем и раствором аммиака из аптечек и химическая вонь пока отпугивала зверье. Странно, но к остаткам упырей живность не приближалась.
В общем, дежурство прошло спокойно. Вот только отходняк от стимуляторов жизнь отравлял. Нейтрализаторы то я не ел, да и поспать толком не удалось, так, подремать только. Вот и приходилось терпеть теперь ноющую боль в суставах и пугающую тяжесть где-то в районе печени. Пройдет конечно, да и ничего особо страшного, но неприятно. Отгулял свои четыре часа, растолкал Стингера и, подумав, опять полез в фургон. Опять удостоился двусмысленных смешков в спину. Ничего, самонаводящийся ты наш, главный облом тебя утром ждать будет, когда Комар наружу полезет.
Комар, кстати, велосипеда не изобретал, а завалился на второй лежак, завернулся в одеяла и дрых там, со вкусом похрапывая. Шелли же, видимо, опять снились кошмары. Девчонка металась по постели и постанывала, хвост нервно шарил по полу фургона. Вот блин, и что тут сделаешь. Соорудил себе из рюкзака эрзац подушку и плюхнулся на пол между лежаками, положив кончик хвоста себе
на руку. Девушка тут же успокоилась, поплотнее обмотала хвостом мою конечность и как-то удовлетворенно засопела. А дальше я вырубился, стоило лишь прикрыть глаза, даже ноющая боль не помешала.К своему позору проснулся я чуть ли не последним. Комара в повозке уже не было. Шелли же сидела на своем лежаке, подогнув под себя здоровую ногу и деревянной расческой пыталась расчесать гриву волос, которые у нее оказались длиной чуть ли не до задницы. Одной рукой у нее это не очень то и выходило.
— Привет. Как выспался? — улыбнулась она, заметив что я проснулся. Потом с какой-то ненавистью уставилась на расческу у себя в руках и заметно погрустнела: — Бесполезно, не уверена, что даже двумя руками расчесаться получится. Голову бы вымыть… Во, слушай, мне тут твои люди дали странной бумаги для умывания, — она подняла с постели и показала мне вскрытую пачку с влажными салфетками. — Удобная штука кстати. А для головы у вас такого нету случайно?
— Нет, для головы нету, — я сел на пол фургона и потянулся потереть затекшую шею, но рука уткнулась в воротник броника. Н-да, спать в сбруе — то еще развлечение. — Но если ручей найдем — можно наверное воды погреть.
— Да было бы неплохо, — кивнула девушка. — Хотя твои люди вроде что-то уже нашли. Во всяком случае я видела как они умывались. И завтрак они уже приготовили. Кстати, твой заместитель, Стингер, я правильно произнесла? Совершенно не умеет готовить. Впрочем у меня еще хуже получается.
— Ну ты даешь, попрыгушка, — сказал я поднимаясь на ноги, — Тебя ж только вчера порвали капитально, тебе лежать надо. Я вообще удивляюсь, как ты двигаться то можешь.
— Я же говорила, что мы, тифлинги, покрепче людей. Дней через десять я уже ходить смогу, судя по ощущениям. А насчет лежать… Гадить я тоже под себя должна?
— Ну извини, не подумал, — улыбнулся я. — Ладно, пойду и я умоюсь. Заодно посмотрю чем моя банда занимается, да указания раздам.
— Возьми меня с собой, а. А то тут одной сидеть скучно… Да и когда раны заживают кушать постоянно хочется. Я бы с удовольствием еще раз позавтракала, даже стряпней твоего зама.
— Ну что с тобой сделаешь, — я закинул автомат за спину, поднял девушку на руки и выпрыгнул из фургона. — Как с ребятами то объяснилась?
— А я Стингеру еще одну «понималку» дала. Ну амулет, как у тебя. Надо кстати всем твоим людям раздать. А то как-то нехорошо, я их понимаю, а они меня нет. Да и потом пригодиться. Вот только не уверена как на вашем жреце она работать будет. Рядом с божественной магией амулеты постоянно чудят, причем непредсказуемо. Жалко будет амулет просто так тратить, если не сработает.
Ребята за утро устроили у костра что-то вроде туристического лагеря. Натащили несколько здоровенных валежин, натянули полога из брезента. Рядом со спутанными ногами пощипывали с обочины траву четыре лошади. Только мангала не хватало. Впрочем его вполне заменяли пара котелков, стоящих около костра, и от которых ощутимо несло чем-то съедобным. Но всю картинку опошлял стоящий на сошках «Печенег» Потапыча. Кстати, самого пулеметчика нигде видно не было. И священник тоже чего-то не отсвечивал. Стингер опять разбирал кроки, Комар ему помогал по мере сил. Тирли держал фишку сидя, как и вчера на крыше фургона. Кстати все фургоны, кроме того в котором я ночевал, оказались сдвинуты к краю дороги так, чтобы запряженные в них ящеры — харры могли дотянуться мордой до кустов.
— Что у нас плохого? — спросил я усаживая девушку на одно из бревен около костра. — И какого черта рассупонились то?
В полном боевом оставался только Тирли, и Комар и Стингер разгрузки и бронежилеты поснимали, автоматы правда оставались под рукой. Зам даже куртку стащил, оставшись в одной футболке.
— Дык, Дракон, всего не предусмотришь, — ответил Стингер. Шелли, услышав мой позывной поморщилась. — А в броне жарковато…
— Стингер, ты бы с голой кожей особо не разгуливал, — сказала Шелли, — Свет Тарры вреден людям, особенно чистокровным. Если долго разгуливать заболеть можно, потом разоришься магу-целителю платить.