Чтение онлайн

— В вашей спальне лежит повар, — пояснил Мамука. — Мы пронесли его в первую комнату, которая была справа от лестницы. Мехти сказал нам, что это ваша.

— Ничего, — успокоил Алтынбай, — рядом комната Олега. Я полежу там.

Рахман-ака отдал свою спальню актерам. Ничего страшного. Я только заберу свою книгу, Дронго удивленно поднял бровь. Интересно, какую именно книгу читает этот малоразговорчивый человек, похожий на борца?

— Только возвращайтесь! — крикнул Мамука. — Мы будем вместе ужинать.

Алтынбай кивнул в знак согласия. Игроки продолжали

с азартом сражаться в карты, в соседней комнате громко бросали кости Усманов и Шарай. Дронго смотрел в экран телевизора. В отличие от остальных ему нравился фильм Лукаса как некая игра, у которой были свои правила. Дронго всегда любил фантастику, и особенно американских мастеров этого жанра второй половины века, а фантастический фильм Лукаса был некой пародийной компиляцией многих подобных произведений. Так продолжалось около пятнадцати минут, пока вниз не спустилась Нани.

— Скоро ужин будет готов, мы уже почти закончили, — сказала она, обращаясь к мужу, — но у нашего повара сильный жар. Я боюсь за него. И ничем не могу ему помочь. Людмила все время дежурит у его кровати.

— Мы можем что-нибудь сделать? — спросил Мамука.

— Нет, — ответила Нани, — нужно болеутоляющее. Он начал приходить в себя. А здесь самое сильное лекарство — это солпадеин. Его явно недостаточно.

— И что вы предлагаете? — спросил Вейдеманис.

— Спиртное, — пояснила Нани. — Это должно на него подействовать. Нужно дать ему выпить. Может быть, он выпьет и снова заснет. Хотя бы до прихода врачей. Но нам неудобно предлагать ему подобное «лекарство».

— Я пойду с тобой, — сказал Мамука. — На кухне есть спиртное?

— Очень много, — кивнула жена, — запасов хватит на несколько дней для всех желающих. Даже грузинское вино есть.

— Превосходно! — обрадовался Мамука. — Значит, будет не так скучно ждать. Я сейчас вернусь, — обратился к остальным мужчинам, вышел из-за стола и направился к лестнице за супругой.

Дронго поднялся следом за ним. Подумав немного, он подошел к бильярдной, деликатно покашлял, перед тем как войти, и толкнул дверь, которая сначала не поддалась. Он толкнул ее снова и затем постучал.

— Войдите! — крикнул Усманов. — Дверь открыта! Толкните сильнее. Она заедает.

Дронго толкнул сильнее. Дверь открылась. Усманов сидел спиной к ней. Он обернулся и улыбнулся:

— Эти двери давно нужно менять. Кажется, здесь и окно протекает.

Ничего страшного, но неприятно. А дверь мы прикрыли потому, что оттуда сильно дует. Наши картежники еще играют?

— Играют, — кивнул Дронго. Он заметил у кармана Шарая небольшое пятно.

— Осторожнее, — предупредил Дронго, — у вас пятно на брюках.

— Когда нес чай, немного пролил, — улыбнулся Шарай.

Он взял кости в руки и посмотрел на Дронго, очевидно ожидая, что тот либо выйдет, либо присоединится к ним. Он чуть помедлил и бросил кости. Дронго взглянул на результат.

Две четверки. Шарай посмотрел на Усманова. Тот обернулся к Дронго:

— Вы хотите сыграть?

— Нет, — улыбнулся Дронго, — спасибо, не хочу. Он повернулся и вышел из комнаты, прикрывая

за собой дверь. В гостиной работал телевизор, а сидевшие за столом Вейдеманис, Погорельский и Буянов ждали Мамуку Сахвадзе, который уже спускался сверху по лестнице.

— Все в порядке, — радостно сообщил он. — Я уговорил Гасана выпить два стакана неразбавленного виски. Ему даже можно делать операцию после такой порции, и он ничего не почувствует.

: Мамука прошел мимо Дронго и сел за стол, собирая колоду карт со стола.

Дронго повернулся и пошел к лестнице. Он медленно поднялся на второй этаж.

Послышался какой-то шум. Дронго прошел в конец коридора, где был выход на веранду. Около двери стоял Отари, который разместил здесь свою картину.

Светильник находился прямо над картиной.

— Вам здесь удобно работать? — спросил Дронго. Он взглянул на ботинки художника. Они были мокрые.

— Я иногда выхожу на веранду, — признался Отари. — Меня такая погода вдохновляет.

Дронго взглянул на картину. Отари работал, используя композиции символистов. Вероятно, художник не был реалистом. На темном фоне картины пересекавшиеся линии, очевидно, символизировали дождь, а размазанные фигуры внизу напоминали распластанных по земле людей и животных.

— У вас мрачная картина, — заметил Дронго.

— Жизнь вообще мрачная штука, — сказал Отари. — Разве вы не находите?

— Нет, — ответил Дронго. — Мне так не кажется. Он повернулся и пошел обратно. Дошел до кухни, заглянув в нее. К его удивлению, Толдина стояла у плиты. Дронго невольно сделал шаг вперед. Актриса обернулась.

— Это вы? — произнес Дронго.

— Думаете, что я не умею готовить? — с вызовом спросила Толдина.

— Нет. Но мне казалось, что актрисы вашего ранга несколько избалованны. Очевидно, это не слишком умное мнение, которое распространено о хороших актрисах. Считается, что они не могут быть хорошими хозяйками.

— Вы изменили свое мнение? — улыбнулась она.

— Теперь да, — кивнул он. — Как ваша подруга?

— Плохо, — призналась Толдина. — Она в таком подавленном состоянии.

Непонятное чувство страха и депрессии. Может быть, погода так действует на ее нервы? Она, правда, заснула, но я беспокоюсь за нее, В таком состоянии я ее никогда не видела.

— Наверное, погода, — согласился Дронго, и в этот момент на кухню ворвалась Нани.

— Нужно скорее заканчивать, — сказала она. — Слава Богу, наш повар уснул. Мамука дал ему шотландское виски, и тот выпил два стакана как миленький.

Дронго понял, что может помешать, и деликатно вышел. Когда Толдина обернулась, его уже не было. Дронго прошел по коридору, дверь в спальню была открыта. Он заглянул в комнату. На кровати лежал уснувший Гасан. Людмила сидела рядом. Дронго хотел позвать молодую женщину, но решил ее не беспокоить. Она не обернулась, когда скрипнула дверь, и он отступил назад в коридор, чтобы пройти к следующей комнате. Отари работал рядом со спальней Олега Шарая, и там должен был находиться Алтынбай. А в следующей спальне, очевидно, спала Катя.