Мышь № 313
Шрифт:
— Что случилось? — спросила я хриплым не моим голосом.
— У вас была горячка. Но теперь дело пойдет на поправку, вы пришли в себя, — снова улыбнулась фея, и от улыбки лицо ее стало почти красивым, а на щеках проступили ямочки.
— Долго? — говорить было трудно, и в горле саднило.
— Три дня, госпожа. Вам было очень плохо.
Три дня! Столько я валяюсь в постели в беспамятстве?! Такого со мной еще ни разу не случалось. И тут я вспомнила все, что и способствовало горячке, вернее, предшествовало ей. Воспоминания заставили глухо застонать и прикрыть глаза.
— Вам плохо? — участливо спросила девушка.
Плохо ли мне?
Слезы заструились из глаз, и захотелось разрыдаться в голос. Никогда! Никогда я не избавлюсь от этих воспоминаний! Кровавая расправа всегда будет стоять перед глазами, сколько бы еще не продлилась моя жизнь.
— Вы поправитесь, все будет хорошо, — приговаривала фея, обтирая меня влажной тряпкой. А мне слова ее доставляли еще большую боль, потому что эта глупышка и сама не знала, о чем говорит. Или она знает, просто уже свыклась с мыслью о собственной смерти?
Кое-как мне удалось остановить истерику и даже практически успокоиться. Я посмотрела на фею и не удержалась от вопроса, на который очень хотела получить честный ответ:
— Как тебя зовут?
— Мышь № 119, - тихо ответила та, и отвела глаза в сторону.
— Я спрашиваю про имя…
— У меня нет имени.
— Но когда-то же оно у тебя было! — невольно повысила голос.
— Было… — прошептала бедняжка, и на глазах ее блеснули слезы. — Соня… Если узнают, что я назвала вам свое имя, меня накажут, а может и… — она судорожно вздохнула и замолчала.
— Не узнают, — успокоила я. — Можно я буду называть тебя Соней, когда никого нет?
Фея кивнула и невольно всхлипнула. Пара слезинок все же не удержалась и скатилась по ее щекам. Но она их быстренько вытерла и воровато оглянулась на дверь.
— А меня зовут Алиса, — вновь заговорила я. — И мне будет приятно, если ты станешь звать меня по имени. Мы ведь ровесницы. Сколько тебе лет?
— Восемнадцать, госпожа.
— А мне двадцать, — выдавила я из себя улыбку, хоть больше всего и хотелось плакать, уткнувшись в подушку. Но мне нужна была поддержка этой феи, а ей — моя. — И не зови меня госпожой, хорошо? Я такая же как и ты… мышь. Только номер у меня 313, - добавила со злостью, которую не получилось сдержать.
— Вы элитная мышь. Все, у кого номер выше трехсотого, элитные…
— Неужели! И?..
Спросить, чем же мы так сильно отличаемся от неэлитных, не успела. Дверь распахнулась, и в комнату вошел самый ненавистный мне демон, урод каких поискать, отброс общества, дегенерат… Богиня жизни! Да я же чуть не продолжила список вслух, вовремя заставив себя опомниться!
— Выйди! — зыркнул демон на вмиг вскочившую с кровати и вытянувшуюся по стойке смирно Соню.
На его приказ девушка отреагировала молниеносно — уже через секунду в комнате ее не было.
Демон приблизился к кровати и резко сдернул с меня одеяло. На мне была надета коротенькая сорочка, на этот раз не прозрачная и шелковая, а в мелкий цветочек и приятная телу. Откуда она только взялась в этом царстве разврата и жестокости? Наверное, благодарить нужно Соню.
А вот демону сорочка явно не понравилась, и какое-то время его брезгливый взгляд скользил по мне, заставляя хотеть съежиться, чего я конечно же делать не стала. Вместо этого отвернулась и рассматривала стену. Глядеть на этого лохматого урода с глазами потенциального убийцы и оскалом зверя,
не было никакого желания. А вот увидеть, как он будет корчиться в предсмертных муках у моих ног, хотелось все сильнее.— Я смотрю, чувствуешь ты себя уже хорошо, — раздался его низкий с хрипотцой голос, от которого по телу моему пробежала неконтролируемая дрожь. А может родилась она под его взглядом.
И тут он задрал мою сорочку, да так проворно, что я аж вскрикнула и уставилась на него во все глаза.
— Очнулась? — криво усмехнулся демон, и взгляд его заскользил уже по моему обнаженному телу.
Если бы ненависть могла убивать, то этот демон уже валялся бы мертвый. Никогда еще и никого я не ненавидела так сильно. Никогда еще желание убивать не преобладало во мне над всеми остальными. И рождал его этот демон, в чьих глазах сейчас похоть боролась с брезгливостью.
— Выбрей, — кивнул он на мой лобок.
Пришлось сжать губы посильнее, чтоб удержаться от грубости. Что-то мне подсказывало, что за нее он меня по головке не погладит.
— Хочу чтоб сегодня вечером он у тебя был гладкий как у младенца, — взгляд его проскользил вверх и остановился на моей груди. Проклятые соски — они тут же отреагировали, и как реакция на это, губы демона тронула мерзкая ухмылка. — Мне нравится, как ты смотришь на меня, детка, — встретилась я с ним взглядом. — Ненависть — сильное чувство, почти такое же как страсть. А страсть твою я уже тоже видел… Я пришлю тебе наряд на вечер, — добавил, находясь уже около двери.
Лайр опаздывал на семейный ужин. Пришлось воспользоваться крыльями, хоть он и не очень любил это делать. Да и на ужине присутствовать не желал особо, тем более, что на вечер у него было намечено кое-что гораздо интереснее. С участием его мышки.
Надо сказать, он испугался, когда она свалилась с горячкой. Слишком тонкая душевная организация? Не вынесла зрелища и заработала воспаление мозга? Ну знал бы он, что так будет, не стал бы всего этого ей показывать. Себя же наказал — на три дня лишил удовольствия, только и мог, что мечтать, когда снова сможет насладить ее, вдохнуть ее запаха, вкусить прелесть девичьей плоти.
Лайр чертыхнулся. Все эти мысли о мыши вновь возбудили его. Если и дальше так пойдет, то его член скоро дымиться начнет от неудовлетворения. И даже те кобылки, которых объезживал каждую ночь, не спасали. Он хотел эту мышь до одури, но отчего-то не желал брать силой, как привык это делать со всеми остальными.
Все семейство уже собралось за столом, в парадной зале. Во главе восседал отец. По правую руку от него старший брат Лайра — Оскар, по левую старшая из семи сестер — Клара. Все младшие отпрыски, в том числе и остальные пять братьев и шесть сестер Лайра, заняли свои места за общим столом. И лишь стул Лайра, напротив отца, пустовал.
— Опаздываешь, сын, — недовольно изрек Вир. — Знаешь же, как я не люблю этого.
— Прости, отец, так получилось, — отозвался Лайр без тени раскаяния в голосе.
Да и он, действительно, задержался ненамеренно. Дела бизнеса требовали его внимания, а ради этого он мог позволить себе опоздать на семейный ужин. В конце концов, это была отцовская блажь — собирать всех детей на своей половине раз в неделю. За годы это уже стало традицией, которую Лайр чтил, но не любил.
Демон занял свое место и кивнул дворецкому, чтоб наполнил его бокал вином. Тот проворно выполнил распоряжение, не пролив ни капли рубиновой жидкости.