Мычка
Шрифт:
Собираясь с мыслями, Мычка подбросил дров, по-очереди повернул палочки, чтобы мясо обжарилось равномерно и не подгорело, сказал:
– Понимаешь, этой твари... ее не должно там быть.
Зимородок поморщилась, на лице промелькнуло такое неприкрытое недоверие, что Мычка сказал обижено:
– Не хочешь слушать - не слушай, но и рассказывать не проси.
Девушка сказала с притворным удивлением:
– С чего взял? Видишь, сижу - слушаю, не перебиваю даже. Ты говори, говори, глядишь, и усну потихоньку. Все польза будет.
Пропустив колкость мимо ушей, Мычка продолжил:
– Лес вокруг густой, заросли плотные, из
Зимородок ухватила ближайшую палочку, где кусочки мяса успели потемнеть, покрылись хрустящей корочкой, поднесла к носу, желая лишь понюхать, но как-то так вышло, что зубы сами ухватили, разорвали на мелкие кусочки. Давясь и чавкая, словно здоровенный кабан, Зимородок сказала с набитым ртом:
– Ты рассказывай, рассказывай, внимания не обращай. Только объясни, какая связь между тварью, лесом и... о чем ты там еще говорил?
Задумчиво глядя, как девушка поспешно жует, давясь и мыча от удовольствия, Мычка произнес:
– Вот ты сейчас зайца трескаешь. Сколько потребуется, чтобы наесться?
Ошарашенная вопросом, Зимородок застыла, отвесила челюсть, но ощутив, что тщательно разжеванный и готовый к глотку кусок сейчас вывалится на землю, поспешно захлопнула рот. Глядя, как от невозможности ответить на наглость лицо спутницы пошло пятнами, Мычка усмехнулся, поспешил успокоить:
– Да ты ешь, ешь. Это я так, в качестве сравнения пример привел. Допустим, наешься одним, хотя, как ты лопаешь, понадобится минимум два, если не больше. Ну ладно, будем считать от малого, так - червячка заморить, так что пусть будет один.
Если взять зверя покрупнее, к примеру меня, а лучше бера, то ему зайца уже не хватит, не хватит даже двух. Потребуется олененок, а лучше молодой лось. И таких лосей ему нужно одного в седьмицу... ладно - в две. Надо все ж таки и меру знать, а то никаких лосей не напасешься.
Зимородок наконец справилась с куском. Громко сглотнув, она произнесла низким от негодования голосом:
– Это ты сейчас что хотел сказать, что я много ем? А раз много ем, значит я толстая? И задница у меня колышется, и бока отвисают, ты это хотел сказать, нечисть лесная?
Рванувшись к костру, Мычка мгновенно выхватил палочку с самым крупными и сочными кусками, столь же быстро сунул в руки собеседнице и пододвинул к лицу, так что соблазнительный мясной кусок краешком вдвинулся девушке меж губ, изогнутых в гневном оскале. От неожиданности Зимородок сомкнула зубы, откусив изрядный кус. Потеряв возможность говорить, она зло сверкнула глазами, но не выплюнула, начала жевать.
Избавленный от необходимости отвечать на обвинения, Мычка продолжил:
– Я это говорю к тому, что всем надо есть. И чем животное здоровее, тем ест больше. Это я не про тебя сейчас. Так вот тварь, что на нас напала, больше самого большого бера раз в десять, если не в двадцать пять, и есть должна соответственно: часто и много.
Довольный, что закончил такую длинную и сложную мысль, Мычка с удовлетворением выдохнул, замолчал, ожидая вопросов. Дожевав, Зимородок произнесла с отвращением:
– Что за народ пошел, нет, чтобы объяснить в трех словах, будет бубнить, пока солнце не сядет. У вас в племени все такие?
Мычка нахмурился, сказал уязвлено:
– Не все, но к делу это отношения не имеет. Объясняю совсем просто, для тех, кто в погребе. Каждому надо жрать, и
жрать вдоволь. Хотя бы изредка. Если еды нет, или мало, то сил не остается, сперва на развлечения, а потом и на охоту. Нечем такому страшилищу тут питаться, не хватит ему ни лосей, ни беров. Сдохнет с голоду. Вернее, должно было уже давно сдохнуть, прежде чем до таких размеров вымахало.Мычка в досаде сплюнул, отвернулся к огню. Однако, пламенная речь не прошла даром. Под впечатлением от услышанного, Зимородок испуганно сжалась, и даже перестала жевать, спросила чуть опасливо:
– И что это значит?
– Заметив, как гневно сверкнули глаза спутника, поспешно поправилась: - В том смысле, чем это поможет нам?
По-прежнему хмуро, но уже гораздо мягче, Мычка произнес:
– Поможет тем, что я могу с уверенность сказать: встреч с подобными тварями можно не опасаться.
Зимородок выдохнула, расплывшись в улыбке, вновь зачавкала кусочком. Глядя, как подруга расправляется с остатками зайца, Мычка ободряюще улыбался, хотя внутри, прикрытый ворохом умных слов, по-прежнему тлел уголек сомнений. Как-то ведь это существо очутилось посреди леса, и если появилось одно, что помешает появиться остальным? Другой вопрос, когда это произойдет, и произойдет ли вообще, но для обсуждения таких вещей нужен собеседник более уравновешенный, чем тот, что сейчас сладострастно поглощает зайца, восстанавливая силы и заедая недавно пережитый страх.
Задумавшись, Мычка неторопливо жевал мясо, стягивая с палочки, по одному забрасывал в рот кусок за куском. Опомнился он лишь когда, потянувшись за очередной палочкой, рука нащупала пустоту. Мычка охнул, невольно скосил глаза, ожидая наткнуться на осуждающий взгляд Зимородок, но та спала. Переживания и усталость сделали свое дело, а ранний ужин лишь подвел черту, мягко сопроводив девушку в здоровый, восстанавливающий силы сон.
Дневной свет еще не погас, позволяя завершить необходимые дела. Поразмыслив, Мычка взялся за оставшегося зайца, и вскоре тот последовал примеру товарища, упокоившись в виде аккуратно нарезанных кусочков на воткнутых вокруг костра палочках. Закончив с пищей, Мычка зачерпнул горсть жухлой хвои, тщательно обтер руки, после чего прилег, закрыл глаза. Однако сон не шел, глаза сами собой открылись, а взгляд заскользил вокруг, не задерживаясь на чем-то одном.
На глаза попался заплечный мешок. В черепе сверкнула бледная искорка воспоминаний, зазудила занозой. Мычка несколько мгновений сидел, мучительно пытаясь понять причину беспокойства. Воспоминание ослепило, заставило вскочить, рвануть лямки мешка. Чувствуя, как холодеют ноги, а в груди расползается противное тянущее чувство потери, Мычка запустил в мешок руку, зашарил, затаив дыхание. Спутаный клубок тетивы, бурдюк, мягкий ворс шкуры... Есть!
От сердца отлегло. С великим облегчением Мычка вытащил руку, взглянул на зажатый в пальцах желтоватый сверток. Он замедленно вдохнул и выдохнул, успокаивая дрожь. Иначе, чем великой удачей такое не назовешь. Убегая от твари, он не думал ни о вещах, ни о, тем более, карте. Пальцы ухватили мешок случайно, почти помимо воли. А ведь он мог пробежать стороной, или схватить тот, другой мешок, с бесполезными вещами Зимородок. И вместо того, чтобы лежать сейчас, разглядывая снующих по дереву мурашей, шел бы в сторону озера, в слабой надежде, что чудовище не втоптало припасы в землю, привалив для верности стволами древних великанов в два обхвата толщиной.