Мудрость йоги
Шрифт:
Как видите, индусский ум так же практичен, как и западный, только мы расходимся во взглядах на то, в чем состоит жизнь. Один говорит: стройте хороший дом, имейте хорошую одежду и пищу, развивайте свой ум, изучайте науки и т. д. – в этом вся жизнь. И он считает себя очень практичным. Индусы же считают, что знание мира состоит в познании души и понимании идей, и хотят наслаждаться именно такой жизнью.
В Америке есть замечательный оратор-агностик. Этот благородный и уважаемый человек, говоря о религии, сказал, что она совсем не нужна и что нам незачем утруждать свои головы мыслями о других мирах. Выразился он так: «Если у нас есть апельсин, выжмем из него столько сока, сколько сможем». На это я ответил ему: «Я с вами совершенно согласен. Подобно вам, я хочу выжать сок из моего плода. Только вы любите апельсин, а я предпочитаю манго. Вы можете думать, что все, что нужно в жизни, – это есть, пить и иметь немного научных знаний. Но какое право вы имеете говорить, что такой идеал свойствен и всем остальным? Для меня он ровно ничего не значит. Если бы в этой жизни мне пришлось ограничиться только знанием того, как падают на землю яблоки или как электрический ток потрясает мои нервы, я бы предпочел самоубийство. Я хочу проникнуть в самое сердце вещей. Вы изучаете проявления жизни; я – саму жизнь. И я хочу тоже выжать из нее весь сок, и даже во время этой земной жизни. Моя философия говорит мне, что я должен понять самую суть и покончить с раем, адом и всеми подобными суевериями, даже если они существуют в том смысле, как существует этот мир. Я хочу знать сердце жизни, ее суть, а не только то, каким образом
Продолжайте, пожалуйста, ваше изучение, но оставьте мне мое. И все-таки я претендую на то, что, с моей точки зрения, я в высшей степени практичен. В сущности, все эти разговоры о практичности – чистая нелепость. Вы можете быть практичными в одном отношении, другой человек – в другом. Но есть люди иного склада ума, которые мало говорят, но если узнают, что истину можно открыть, только стоя постоянно на одной ноге, то немедленно проводят свое знание в практику. Другой тип людей слышит, что в известном месте есть золотые россыпи, охраняемые вооруженными дикарями. Они тотчас отправляются туда, хотя бы с тем, чтобы погибнуть и чтобы только далекие их последователи достигли успеха. Но тот же человек слышал, что есть душа, и довольствуется тем, что священник проповедует о ней. Человек первого типа не пойдет за золотом и будет, пожалуй, говорить об опасностях от дикарей. Но если вы ему скажете, что на вершине Эвереста, в двадцати пяти тысячах футов над уровнем моря, живет мудрец, который может дать ему знание о душе, он бросится туда тотчас же, в одежде или без нее, сытый или голодный. И он не поколеблется, если вы ему скажете, что много людей погибло в этой погоне и только немногие достигли цели. Сорок тысяч могут погибнуть, но один находит истину. Этот тип людей, как видите, тоже практичен. Ваша ошибка заключается в том, что вы воображаете, будто то, что вы называете миром, и есть вся жизнь. Предмет ваших стремлений – чувственное удовольствие – преходящ. Он никогда не бывает неизменным и ведет только к нагромождению бедствий на бедствия и приносит только вечное горе. Мой – путь к вечному миру.
Заметьте, я не называю ваше определение практичности неверным. Я вполне признаю его и знаю, что оно принесет много добра миру. Но не порицайте же мой взгляд. Я тоже практичен, хотя и в другом отношении. Предоставьте каждому работать по-своему. Если Богу угодно, то мы все окажемся одинаково практичны в обоих направлениях. Я видел нескольких ученых, которые были в одно и то же время и практичны и религиозны, и очень надеюсь, что со временем человечество будет поступать так же, как они. Обратите внимание на котел с водой, когда он начинает закипать. Сначала поднимается пузырек в одном месте, потом – в противоположном, затем число пузырьков увеличивается, по четыре или по пять их сливаются вместе, пока наконец все не соединится и не настанет общее движение. Совершенно то же происходит и в окружающем нас мире. Каждый индивидуум – отдельный пузырек, а народ – это их масса. Мало-помалу они соединяются, и я верю, что настанет день, когда такие вещи, как нации, исчезнут, когда все разъединяющие нас преграды уничтожатся и проявится то единство, к которому волей или неволей мы все стремимся. Все мы по природе братья и только росли врозь. Но должно наступить время, когда все наши идеи будут общими, когда все люди станут одинаково практичными как на поле знания, так и в религии и когда единство и гармония Абсолюта обнимет весь мир. Все человечество тогда будет дживанмуктас – свободно, даже живя. К этой одной цели, с любовью и ненавистью, завистью и доброжелательством, с сотрудничеством и противодействием, все мы пробиваем свой путь. Бесконечный поток стремится к океану. В нем плывут куски травы и поблекшие листья. Пусть они силятся как могут плыть по течению или против него, все равно в конце концов все попадут в море. Все мы и вся природа, подобно сухим листьям, уносимся бешеным потоком существования к одному и тому же океану жизни, к совершенству, к Богу; и как бы ни старались освободиться от потока и следовать своей собственной воле, все равно рано или поздно мы должны будем предоставить себя течению, пока не достигнем бесконечного Океана Жизни и Блаженства.
Бог во всем
Мы видим, что большая часть нашей жизни, как бы мы этому ни противились, наполнена злом и что масса причиняемого и испытываемого нами зла почти бесконечна. Устранить такое положение вещей люди старались с начала времен, но оно и теперь осталось тем же самым. Чем больше пытались найти средств для улучшения жизни, тем более оказывалось нового, еще более утонченного зла. Мы видели также, что все религии говорят о Боге как о единственном убежище, в котором мы можем найти освобождение. Все они утверждают, что если мы, как рекомендуют практичные люди, будем принимать мир таким как он есть, нам ничего не останется, кроме зла. Но они утверждают также, что есть нечто выше этого мира и что жизнь материальная, познаваемая посредством пяти чувств, – это еще не вся наша жизнь, но только маленькая поверхностная частица ее, тогда как за ней и выше ее есть Бесконечная жизнь, в которой зла нет. Эту Бесконечную жизнь одни называют Богом, другие – Аллахом, третьи – Иеговой, четвертые – Юпитером и т. д. Ведантист называет ее Брахманом.
Мы должны жить в этом мире, несмотря на все его зло. Как же нам следует жить? Судя по первому впечатлению, которое производят на нас советы религий, чем скорее мы окончим наше существование, тем лучше, так как на вопрос: «Как излечить зло жизни?» – мы получаем от религий ответ: «Откажись от жизни». Это напоминает старую басню. Комар сел одному человеку на голову, а другой, желая убить комара, нанес такой удар, что убил и комара, и своего друга. Средство, предлагаемое религиями, по-видимому, рекомендует подобный же способ. Мир и жизнь в нем полны зла. Это факт, которого не станет отрицать никто, достаточно поживший и познакомившийся с жизнью. Но что же предлагают религии? Они единогласно говорят: «Познай, что мир ничто, но выше его есть нечто, вполне действительное». Вот тут-то и затруднение. Ведь это как будто совет сразу со всем покончить. Но улучшит ли это положение, и нет ли из него другого выхода? Веданта говорит, что все, предлагаемое всеми религиями мира, совершенно верно, но только его надо надлежащим образом понимать; предписания же религий часто понимаются неправильно из-за того, что они обыкновенно выражены недостаточно ясно и точно.
Человек нуждается в сочетании ума и сердца. Сердце – великая вещь, так как через него приходят все высокие вдохновения, и я в сто раз больше желал бы иметь хотя бы маленькое сердце и никакого ума, чем один ум при отсутствии сердца. Жизнь и прогресс возможны только для того, у кого есть сердце, а кто может только рассуждать, но лишен способности чувствовать, тот неизбежно засыхает. Но мы знаем, что человек, руководствующийся в своих поступках только сердцем, часто впадает в ошибки и оттого испытывает много бед. Поэтому нам необходимо сотрудничество сердца и ума. Я не хочу этим сказать, что человек должен иметь столько-то сердца и столько-то ума и прийти к полному согласию между ними. Но пусть каждый сколько может чувствует и сколько может рассуждает. Зачем какие-либо ограничения? Разве мир не бесконечен? Разве в нем нет места
для безграничной симпатии и для безграничной культуры? Пусть то и другое идут вместе, не мешая друг другу. Дайте им идти, так сказать, по параллельным линиям, одна вдоль другой.Большинство религий признает факт существования зла и устанавливает его в ясных и точных выражениях, но все они впадают в одну и ту же ошибку – увлекаются сердцем, чувствами. В мире есть зло, поэтому покиньте мир; это главное и единственное, чему они учат. Покинуть мир! Не может быть двух мнений относительно того, что каждый, желающий познать истину, должен отказаться от заблуждения; что каждый, жаждущий жизни, должен отбросить все, что носит в себе смерть. И все-таки что же останется нам, если, следуя этому учению, мы откажемся от чувственной жизни, какой ее знаем, и от всего того, что понимаем под жизнью? Если мы все это отбросим, то у нас ничего, по-видимому, не останется.
Дальше, познакомившись больше с философской частью веданты, мы поймем это лучше; а теперь позвольте вам сказать, что только в веданте мы найдем разумное разрешение этого вопроса, и оно заключается в принятии того факта, что мир божествен.
Веданта совсем не отвергает мир. Правда, нигде идеалы отречения не достигают такой высоты, как в ее учениях, но в то же время никакого самоумерщвления она не рекомендует, а предлагает только обожествление мира. Откажись от мира, каким мы его знаем, каким он нам представляется, и познай его таким, каков он в действительности. Обожествляй его, так как он, и только он, – Бог. В этом смысле мы читаем в начале древнейшей из Упанишад, в самой первой книге, которая когда-либо была написана о веданте: «Все, что существует в этой Вселенной, все, что есть в ней, все должно быть облечено Богом». Да, мы во всем должны видеть самого Господа. Не из ложного оптимизма, не закрывая глаза на зло, но действительно видя Бога во всех вещах. Вот в каком смысле следует отвергать мир. Что же останется, когда мир будет таким образом отвергнут? Останется Бог. Но как следует понимать здесь отказ от мира или отрешение от него? Значит ли это, что вы должны покинуть ваши дома, выбросить на улицу ваших жен и детей и бежать прочь, как делают многие негодяи в разных странах? Конечно, нет. Это было бы не религией, а дьявольщиной. Вы можете оставаться в ваших домах, заботиться о ваших женах и детях, но только должны видеть в них самого Бога. И так следует поступать во всем и всегда, в жизни и смерти, в несчастье и в счастье. Весь мир полон Господом. Откройте ваши глаза и узрите Его везде. Вот все, что говорит веданта. Откажитесь от мира, каким вы его себе представляли, потому что ваше предположение основывалось не на опыте, но на жалких рассуждениях и было построено на ваших собственных недостатках. Мир, которому вы придавали такое значение, к которому так долго были привязаны, – мир ложный, выдуманный нами самими. Отбросьте его. Откройте ваши глаза и убедитесь: он никогда таким не был; это все было сном; это было майей. То, что существовало, был Сам Господь. Он был в ребенке, в жене и в муже. Он был в добре и Он же был во зле. Он был в грешнике и Он был в грехе. Он был в жизни и Он же был в смерти. Действительно, ужасное утверждение! И однако же, это тезис, который веданта утверждает и доказывает.
Но вы спросите: «Как же тогда избежать опасностей жизни и ее зла?» И веданта отвечает: «Ничего не желать и не требовать от жизни, так как причина всех испытываемых нами несчастий – только желания. Вы хотите чего-нибудь, это желание не исполняется, и в результате вы несчастны. Если бы не было желаний, не было бы и страданий». Но что будет с нами, если мы откажемся от всех наших желаний? Стены комнаты, в которой мы находимся, ничего не желают, никогда не страдают, но и не развиваются. Стул тоже не имеет желаний и никогда не страдает, но при этом он остается всего лишь стулом. Есть блаженство в счастье, но оно есть и в страданиях; зло тоже приносит пользу. Всем нам знакомы великие уроки, получаемые от горя. Все мы делали в жизни сотни таких вещей, о которых потом сожалели, и тем не менее даже эти ошибки многому нас научили. Что касается меня, то я очень рад, что делал и хорошее, и плохое; рад, что поступал иногда правильно, но не жалею и о своих ошибках, так как каждая из них была для меня великим уроком. Я, каков я теперь, – результат всего, что я делал и думал. Каждая из моих мыслей и каждое из моих действий имели свое следствие, и все вместе составило итог моего развития. Так я радостно продвигаюсь вперед, а задача становится все труднее и труднее. Все мы понимаем, что желать не следует; но что значит отказаться от желаний? Как жить, если мы сделаем это? Не будет ли это таким же средством, как убийство человека вместе с комаром? Выслушайте же ясный ответ. Отказаться от желаний не значит, что вы не должны иметь собственности, вещей необходимых и даже предметов роскоши. Имейте все, что хотите, иногда, пожалуй, то, что вам совсем не нужно, только знайте истину и осуществляйте ее. Не считайте, что это богатство принадлежит вам; оно не ваше, не мое и не чье-либо, оно все принадлежит Господу; и мы должны, как говорит вступительный стих древнейшей из Упанишад, видеть во всем Бога. Бог в том богатстве, которым вы пользуетесь; Он в желаниях, которые возникают у вас; Он в вещах, которыми вы хотите обладать; Он в прекрасной обстановке и украшениях. Вот ход мыслей, указанный в священных словах. Как только вы начнете видеть все в этом свете, все изменится. Если вы поместите Бога во всякое ваше движение, в ваши одежды, ваш разговор, ваше тело, в вашу форму – одним словом, во все, – вся сцена изменится, и мир, вместо того чтобы казаться полным бедствий и несчастий, станет для вас раем.
«Царство Божие внутри вас», – говорил Иисус. «Оно уже здесь», – говорит веданта. И то же самое утверждал каждый великий учитель. «Имеющий глаза да видит, и имеющий уши да слышит». Это показывает нам, что истина, которую мы все время искали, уже была у нас. Мы думали в нашем невежестве, что потеряли ее, и с плачем исходили весь мир в поисках, тогда как все это время мы носили ее в своем собственном сердце.
Если обязанность оставить мир понимать в самом примитивном, прямом смысле, то можно вообразить, что мы не должны трудиться, а должны сидеть сложа руки, ни о чем не думать и быть фаталистами, которых каждое внешнее обстоятельство влечет в ту или другую сторону, а они лишь безвольно плывут по течению. Вот какой результат получился бы от такого понимания этого предписания. Но под ним понимается совсем не то. Мы должны трудиться, но не так, как трудится обыкновенный человек, отдавшийся во власть своих желаний. Разве он знает что-нибудь о труде? Настоящим образом трудится тот, кто не руководствуется своими желаниями или какими-либо эгоистичными побуждениями, кто не преследует личной выгоды, кто ничего не стремится извлечь из труда для себя.
Кто действительно наслаждается картиной – тот ли, кто продает ее, или тот, кто на нее смотрит? Продавец занят своими расчетами: сколько он получит за нее и какова будет его прибыль. Его ум полон этим. Во время аукциона он смотрит на молоток и слушает, какие делаются надбавки. Он напряженно следит за ценой, до которой поднялись предложения. Истинно же наслаждается картиной тот, кто пришел без всякого намерения покупать или продавать ее. Он свободен от всяких посторонних соображений, но просто смотрит и чувствует. Мир похож на картину, и когда все помыслы об обладании им исчезли, только тогда человек способен наслаждаться им, потому что прекратились покупка и продажа и безумие собственности. Собственник, покупатель и продавец ушли, и мир лежит перед вами во всем своем сиянии, как прекрасная картина. Я никогда не встречал более изящного представления о Боге, чем следующее «Он великий древний поэт, проявляющий себя в гармонии, рифмах и ритме Вселенной, созданной Им в состоянии бесконечного блаженства». Но лишь освободившись от желаний, мы сможем свободно наслаждаться этой Божественной Вселенной. Тогда все будет обожествлено. Тогда даже темные закоулки и подземелья, которые мы раньше считали нечистыми, даже они будут боготворимы. Они проявят свою истинную природу, и мы посмеемся над собой, поняв, что все наши слезы и жалобы были только детскими капризами, а мы, родители этих играющих детей, теперь будем стоять рядом, наблюдая за ними.