Мудрец_05
Шрифт:
– Я звоню в полицию.
Илья расхохотался так, будто Паша сказал что-то действительно смешное.
– Полиция детей не слушает, ты в курсе? Особенно таких, как мы.
– Таких…
– Тринадцатилетних. Подростки вообще никому не нравятся. Полицейские решат, что ты их разыгрываешь. И, даже если нет, думаешь, Морж будет стоять и ждать, пока они приедут? Чем докажешь, что ты его не выдумал?
– Ты им скажешь.
– Ага, конечно. Я к полиции и близко подходить не хочу. Мать узнает – решит, что я во что-нибудь ввязался. Мне это надо?
– Мой отец пропал. Они его найдут.
– А
– Он бы так не сделал.
– Все взрослые одинаковые. Короче, мой тебе совет – просто жди, когда твой папа повеселится и вернется. Из дома не выходи, чтобы этот ворюга опять к тебе не пристал. Еда закончится – переходи на комнатные растения, они у вас знатно выглядят. Это что, апельсины?
– Полиция же людей спасает, – сказал Паша, глядя, как Илья отдирает от ветки мелкий декоративный апельсин. Он надкусил его, скривился и выплюнул в стоявшее на столе блюдце. Паша подавил вздох. – Все вокруг как сговорились: не звони, не звони…
– А кто еще? – спросил Илья, ковыряясь пальцем в зубах – там застряли жесткие апельсиновые перепонки.
После трех дней в полном одиночестве Паша был рад поговорить даже с этим болваном, поэтому показал ему сообщение от «Мудреца_05». Илья так долго и задумчиво вглядывался в него, что на секунду у Паши вспыхнула мысль: вдруг он читать не умеет?
– Тебе прислали это, – наконец протянул Илья. – И после этого ты пошел и сел в машину к незнакомому мужику. Когда тебе в школе ставят пятерки, они знают, что ты дебил?
Но Паша его уже не слушал. Он вдруг вспомнил: отец уехал в тот день, когда была контрольная по алгебре. Тем утром, собираясь в школу, он слышал, как отец говорил с кем-то по телефону, договаривался об ужине в центре Москвы, а значит, никуда не собирался. Если отец мгновенно сорвался с места, значит, наткнулся на что-то интересное – ценную вещь, которую надо быстро купить, пока не перехватил кто-то другой.
Он бросился в комнату отца – вдруг что-нибудь подскажет, куда он поехал? В кино в этот момент герои начинали подбирать пароль к компьютеру и узнавали оттуда все тайны, но отец забрал с собой и планшет, и телефон – на столе лежала только куча бумаг: документы на картины, контракты, описания. Паша просмотрел даты на верхних – им всем не меньше недели.
– Этот стол, он прям весь деревянный? Ого, доска какая толстая! Типа старинный какой-то?
– Начало двадцатого века, – рассеянно ответил Паша.
Илья презрительно фыркнул и пнул ножку стола:
– Слышь, ботан, пойду я. Неуютно у вас как-то, а мне пора, мяч искать. Надеюсь, Морж не прихватил его с собой. Он ушел, не слышно ничего: испугался, что полицию вызовем. Дверь за мной запри.
Отец часто записывал что-то на первом попавшемся клочке бумаги, когда говорил по телефону. А что, если он… Паша еще раз аккуратно перебрал бумаги и нашел. На одном из верхних листов было написано: УчД 23 05 9 05 20Б. 23 05 – это наверняка двадцать третье мая. День, когда он уехал. Но что значит все остальное? Паша сунул лист в карман, бессильно рухнул в кресло и наткнулся
взглядом на картину, висевшую над отцовским столом. Паша знал ее с детства: портрет старика, автор – Григорий Угрюмов, крестьянский художник девятнадцатого века. Старик смотрел прямо на Пашу, осуждающе и строго, будто спрашивал: «И что ты теперь будешь делать?»Под этим взглядом Паша вдруг понял, как быть, словно в голове все залило светом – ослепительным, как от прожектора на стадионе.
– Эй, алло! Ты завис, что ли? – Илья потряс его за плечо, но Паша вывернулся и рванул в свою комнату. Илья потащился за ним. – Да у тебя в комнате в футбол играть можно, полной командой! А это что вообще?
Паша без интереса вскинул голову, нашаривая в шкафу рюкзак. Илья смотрел на плакаты у него на стенах.
– Картины. Ну не настоящие. Просто плакаты с картинами.
– У нормальных людей висят футболисты, актеры всякие, герои из комиксов, а у тебя… – Его палец ткнул в «Звездную ночь» Ван Гога.
Паша покраснел, яростно запихивая в рюкзак первые попавшиеся вещи.
– Это тебя папаша, что ли, заставил?
– Нет. Он даже не знает. Это мои плакаты. То есть я все думал, что он зайдет и спросит, но он не… Неважно.
– Знаешь, я раньше думал, что у меня семейка чокнутая, но куда нам до… – Илья вдруг напрягся, не договорив. Паша выпрямился, застегивая рюкзак, но Илья смотрел не на него, а куда-то в прихожую. – Твоя мать вернулась.
Ответить ему Паша не успел – он тоже услышал. В замке повернулся ключ.
Показалось, что невидимая рука схватила его за горло. В голове медленно проползла мысль. Всего ключей от квартиры три: один лежит у него в кармане, другой – у отца, третий – у уборщицы. Но она приходит по субботам, а сегодня пятница, и, судя по тихому, вкрадчивому повороту ключа, это не уборщица. У Моржа откуда-то взялся ключ отца, хотя отец никогда не отдал бы ключ чужому. Значит…
Получается, Морж не испугался. Он решил дождаться, пока они про него забудут, влезть в квартиру и закончить начатое. Но он же видел, что Илья не ушел. Что он с ним-то собрался делать? Наверное, реально обиделся на тот удар.
Пока Паша стоял, застыв посреди комнаты, Илья продемонстрировал, что иногда полезно меньше думать. Он бросился в прихожую, уперся двумя руками в стол под зеркалом и, царапая паркет, дотолкал его до двери как раз в ту секунду, когда замок щелкнул и дверь распахнулась. Точнее, собиралась распахнуться, пока ей не помешали двадцать килограммов антикварного дерева.
Илья решил не останавливаться на достигнутом и подпихнул к двери комод с витым орнаментом, который на вид невозможно было сдвинуть.
– Вы чего, из музея его сперли? – запыхавшись, спросил Илья. Судя по лицу, ему до сих пор казалось, что они отлично проводят время.
– Нет, почему? Папа на аукционе купил.
– Что у вас за жизнь такая! – Илья запрыгнул на комод и сел, болтая ногами. Комод трясся – Морж толкал дверь с другой стороны. – Соседи услышат, что мебель двигаем, жаловаться прибегут.
– У нас ничего не слышно, – пролепетал Паша. – Квартиры все слишком большие, звукоизоляция хорошая.
– Мне б ваши проблемы! Слушай, может, ты отомрешь уже и скажешь, чего нам делать?