Чтение онлайн

— Скажи мне, Вера, — хриплый голос эхом отлетает от каменных стен помещения. — На что ты готова ради меня?

Женщина с обожанием смотрит на мужчину и хищно скалится.

— Я сделаю всё, что ты прикажешь. Давай просто убьем эту девчонку и дело с концом, — шепчет та, утыкаясь в голую грудь мужчины, вдыхая его аромат.

— Так не пойдет, ты совсем ничего не понимаешь, глупая.

— Да, я глупая, — хихикает Вера, переворачиваясь на бок.

— В ней заключено проклятье, которое её собственные родители так любезно заточили в ней. Мне оно нужно, понимаешь? Я хочу поставить на колени весь магический мир, а может и людей научить уважать силу.

— Корнелиус, я сделаю всё, что ты прикажешь…

— Хорошая девочка, — мужчина снова гладит её по голове, трепля за русые

волосы.

Магический квартал был искусно скрыт от людских глаз ровно, как и Администрация, словно его окутывала невидимая вуаль, которая позволяла ему существовать в своем собственном, параллельном измерении, где обычные законы мира теряли свою силу. Дома здесь, на первый взгляд, не сильно отличались от остальных построек города — те же каменные стены, те же черепичные крыши, но было здесь нечто другое, неуловимое, словно воздух пропитался магией насквозь. Люди, словно сошедшие со страниц сказок, в забавных нарядах выходили из дверей не менее странных магазинчиков, в которых продавали всё: начиная от редких трав и заканчивая высушенными глазами драконов, а также другие причудливые магические приблуды, назначение которых было непонятно даже опытным волшебникам. Вот, например, крохи гномы, шныряющие туда-сюда под ногами, предлагающие попробовать их новый, сногсшибательный напиток, который, судя по их крикливым возгласам, мог сделать человека неуязвимым или, наоборот, превратить его в лягушку. Или, например, всё те же крохотные создания, похожие на маленьких, нахальных мартышек, называемые каваллами. Их маленькие тельца покрывала густая шерсть, а морда представляла собой забавную смесь мартышки и кота, только разве что уши в несколько раз длиннее кошачьих.

Вдоль всех этих улиц и причудливых людей шла женщина в чёрной мантии с капюшоном, скрывающим её ехидное выражение лица. Вера, с непринуждённой лёгкостью размахивала руками, словно дирижёр, насвистывала себе под нос незамысловатую, но при этом навязчивую мелодию. Пара непослушных русых локонов выбилась из-под капюшона и назойливо болталась прямо перед лицом женщины, то щекоча нос, то мешая обзору. Вера, казалось, просто не обращала на них никакого внимания, целиком поглощенная своими мыслями.

Вывеска на здании гласила «Таверна старого гремлина», она резко дернула замызганную ручку и вошла внутрь. В заведении было душно и шумно. Гомон голосов заглушал звуки музыки на фоне. За каждым столом сидели разношерстные компании, по большей части это были колдуны из рабочего класса, грязно сквернословящие и надрывно хохочущие над очередной похабной шуткой собутыльника.

Прислушавшись к двум мужчинам, сидящим неподалёку от барной стойки, Вера снова улыбнулась, облокачиваясь о стену, хотя её улыбка больше была похожа на оскал лисицы.

— Слыхал, что говорят? — спрашивал мужчина басом.

— А шо говорят-то?

— Корнелиус Дэвенпорт навёл шороху снова, он был замечен… — мужчина не успел договорить, как был прерван.

— Да не трынди, ты там был что ли? Всё это бредни.

— Да не бредни это, он всю Администрацию на уши поставил.

Второй мужчина, выпучив глаза пил пиво, поглядывая на собеседника исподлобья.

— Я вот лично боюсь, у меня ж семья, что если…

— Да хорош трындеть, ничего с ними не будет, а вот если бы ты пил поменьше…

С другой стороны зала трое женщин, явно занимающиеся проституцией, тоже шушукались об этом, стоя в ряд.

— Я боюсь, что будет дальше.

— Лучше бы этих мужланов боялась, а не того, что может и изменит наш мир. — сказала тощая девушка с рыжими волосами.

— Да что ты такое говоришь? — шикнула одна из них, поднося костлявый палец ко рту.

— А вы, прелестницы, не о Дэвенпорте говорите? — Вера тихонько подкралась к ним и влилась в беседу, не снимая капюшона.

— О нём самом, — кинула крупная барышня в тугом корсете, что стягивал её грудь. — Девки дурью маются, боятся чего-то.

— О, не стоит. Господин Дэвенпорт настоящий джентльмен, — Вера хихикнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони.

— Дурная ты какая-то, шла бы отсюда, — гаркнула

всё та же женщина, махнув рукой в сторону.

Узнав всё, что ей было нужно, Вера поспешила удалиться из таверны, насвистывая всё ту же мелодию, оставляя шум за дверьми таверны. Уже за углом она почувствовала, как кто-то схватил её за рукав мантии. Оглянувшись, она увидела парня с девушкой, на вид лет семнадцати, может чуть старше. Одеты они были в жалкие обноски, настолько потрепанные и заношенные, что казалось, они видели не один десяток уличных драк и не один год тяжелой жизни на задворках этого города. Ткань их одежды, некогда имевшая какой-то цвет, сейчас выцвела до сероватого оттенка, словно выстиранная пылью и грязью, и была испачкана множеством пятен. Лицо парня, из-под нависших бровей, выдавало в нём уличное хулиганье, ворующее кошельки и прочие ценности в заведениях подобном этому. Его взгляд, блуждающий и цепкий, скользил по толпе, словно хищный зверь, выискивающий свою жертву, а кривая усмешка, играющая на его губах, выдавала его презрение и к законам, и к обществу. Она отметила и их изможденный вид, и запавшие щеки, которые говорили о недоедании.

— Что…что вам известно о Корнелиусе Дэвенпорте? — неуверенно начал юноша, не отпуская край рукава мантии.

— Мне? — Вера хищно оскалилась, поворачиваясь к юнцам. — Поверь мне, я знаю очень много.

Девчушка, тощая и угловатая, словно подросток, которого природа забыла наградить женственностью, похожая на парня, как две капли воды, с теми же острыми чертами лица, бледной кожей и темными кругами под глазами, всё это время трусливо пряталась за его широкой спиной, словно пытаясь раствориться в тени, судя по всему, брата, как догадалась Вера. Её движения были резкими и нервными, она постоянно дергалась, словно пугливая птица, готовая в любой момент сорваться с места и улететь прочь, лишь бы не привлекать к себе внимания. Она явно была из пугливых, в то время как на лице второго читался нескрываемый интерес.

— Пойдете со мной, птенчики? — Вера поманила их пальцем.

Они не успели кивнуть, как та схватила обоих за запястье, и они вместе испарились в голубоватой дымке.

В логове Корнелиуса, как и всегда, царил зловещий полумрак, разбавленный лишь тусклыми отблесками свечей. Он горделиво восседал на массивном кожаном кресле, словно на троне, крутя в своих тонких, костлявых пальцах кинжал с кривым лезвием. Три силуэта, как вспышка молнии, возникли перед ним почти бесшумно, но мужчина даже бровью не повёл, словно это было чем-то обыденным. То, что Вера вновь притащила кого-то, словно бездомных котят, не было чем-то новым, это было вполне в её стиле — приводить всяких оборванцев, нуждающихся в его помощи и внимании. В этот раз это было двое мелких оборванцев, смотрящих на него снизу-вверх с нескрываемым ужасом, который боролся с наивным восторгом.

— Неужели, это правда вы? — парень вышел вперед, смотря на мужчину с нескрываемым благоговением.

Его сестра, словно испуганная мышь, всё так же отчаянно старалась спрятаться в тени, прижимаясь к стене и прячась за широкой спиной своего брата, словно надеясь стать невидимой для окружающих. Словно немая копия своего брата, она стояла неподвижно, переводя взгляд с Корнелиуса на брата, а с брата на Веру, которая всё так же хищно скалилась, обнажая свои острые зубы. В её глазах сверкал недобрый огонек торжества. На её лице читалось нескрываемое удовлетворение, словно она играла с ними, как кошка с мышкой, и наслаждалась их страхом и замешательством.

— Вот, — махнула рукой женщина. — Я привела к тебе две отчаянные души, они явно горят желанием примкнуть к нам.

Три пары глаз посмотрели на неё. Девчушка смотрела с ужасом, парень с интересом, а Корнелиус лишь скучающе кивал.

— Как вас зовут? — спросил он.

Мальчишка на секунду оторопел.

— Я Эдмунд, а это моя сестра Эйвери, — сказал парень, нервно теребя край своей поношенной кофты.

— Хорошо, Эдмунд, и что же ты от меня хочешь?

Здесь, стоя перед тем, кто внушал ужас практически каждому, Эдмунд вдруг оробел. От его прежней решительности не осталось и следа, он лишь нервно переминался с ноги на ногу, кидая вороватые взгляды на Веру.