Чтение онлайн

— Правильно. Может быть, дедушка просто слишком сильно задел интересы сыновей, когда попытался основать фонд.

— Он хотел пожертвовать свои деньги?

— Да, и много. Он начал основывать благотворительные организации, дарить целые здания разным университетам мира. Затем он решил основать фонд и пожертвовать ему половину своих вкладов. Почти десять миллиардов долларов, как говорила мне мама. Ее это не очень-то волновало, но, как она думала, весьма волновало братьев, особенно Крейтона, который сам был не слишком богат.

— Почему она ничего не сделала, чтобы остановить их?

Лицо Джулии

исказилось.

— Большую часть времени мы были в отъезде с гастролями, она лет двадцать назад сознательно отстранилась от семейного бизнеса. Крейтон показал ей врачебный отчет и написанное судьей заключение. Затем мы посетили дедушку. Он, казалось, галлюцинировал и был немного не в себе. И это доказывало то, что читала мама, — что у него была болезнь Альцгеймера и он может представлять опасность для себя и для семьи. — Ее встревоженные голубые глаза остановились на Сэме. — Но теперь мне стало интересно. Если мои дяди управляли психиатром, который лечил меня и лжет сейчас, то они вполне могли найти продажных докторов для подтверждения старческого слабоумия дедушки и судью для передачи сыновьям попечения над ним и его деньгами.

Сэм задумался:

— Из того, что вы сказали, можно сделать вывод, что ваш дед совсем не слабоумный, и он знает то, что Крейтон не хочет разглашать. Например, кое-что о Янтарной комнате.

Джулия кивнула:

— И вновь на сцену выходят те два пакета. Оба были посланы из Армонка. Нужно знать дедушку, чтобы понять, что именно он мог послать их. Он может быть или совершенно очаровательным, или несносным человеком. По необходимости. И если он ставит себе какую-то цель, его не остановить. По крайней мере так обычно бывало. Когда мы его видели до того, как он попал в приют, он был полностью поглощен благотворительными проектами.

Она улыбнулась, вспоминая. Каким слабым он выглядел потом в приюте!

— До болезни он всегда прекрасно относился ко мне и маме. Я собираюсь позвонить ему. Если он не станет — или не сможет — говорить со мной, мы должны будем как можно скорее съездить туда. Он находится в интернате для престарелых в Роллинг-Хиллсе между Армонком и Маунт-Киско. Это должно быть нашим следующим пунктом назначения. Согласны?

— Неплохая мысль. — Сэм застегнул молнию на куртке. — Ну, я пошел. Чем быстрее вернусь, тем лучше.

Она спустилась с ним в фойе. Джулия поймала себя на том, что смотрит на его спину и широкие плечи в черной кожаной куртке, плотно облегавшей талию. Ягодицы у него были плотные и круглые. У нее возникло острое желание вернуть его. Удержать его, чтобы...

Сэм приоткрыл ворота гаража и всмотрелся в послеполуденные тени. По движению плечами она поняла, что он расслабился. Он распахнул ворота.

— Вы будете осторожны?

Отпирая дверь машины, он стоял рядом с ней.

— Нет. Я сейчас выеду и подставлюсь под пули.

Он резко повернулся и поймал ее взволнованный взгляд.

— Говорил ли я вам когда-нибудь, что люблю вашу музыку?

— Кажется, вы говорили, что она могла бы вам понравиться.

— Поверьте, Джулия, мне совсем не хочется, чтобы кто-то из нас погиб.

Он сел в машину, опустил стекло и завел двигатель.

— Я позвоню, как только что-нибудь узнаю. Закройте за мной ворота гаража.

Она рассердилась:

— Не могу

поверить, что вы так любите распоряжаться. Вы думаете, я оставлю их широко раскрытыми?

— Фу ты, черт. — Он улыбнулся. — Извините. До скорого.

Он посмотрел прямо на нее через открытое окно, и искра чувственности прошла между ними. Его неудержимо тянуло к ней. А вдруг из этого ничего не выйдет? Но она покачала головой и отвернулась. Не сейчас. Пока нет.

Он еще мгновение смотрел на нее, потом осторожно направил «Дуранго» на выезд. Осматриваясь по сторонам, он повернул руль направо и покатил прямо по направлению к улице.

Она стояла в лиловой тени и смотрела вслед, пока большая красная машина не скрылась. Он назвал ее Джулией. Он обратился к ней по имени.

Она вернулась в дом, и нарядное фойе вдруг показалось унылым и одиноким. В отсутствие Сэма эхо ее шагов безрадостно отдавалось в ушах. У нее появилось ужасное ощущение, что за ней наблюдают. Для этого не было причины — никто не знает, что она здесь. Она решительно стряхнула страх и принялась за работу.

За кассовым аппаратом она нашла телефон. Перед ней стояли стеклянные коробки, в которых, как она представляла, когда-то держали разноцветные конфеты. У стены стоял старомодный автомат для продажи попкорна. Это была обитель волшебства, и сейчас она надеялась, что какая-то его часть проявит себя. Она набрала справочную службу и узнала телефонный номер интерната престарелых в Роллинг-Хиллсе, что в округе Вестчестер штата Нью-Йорк.

Оператор ответила сухим, скучным голосом.

— Это внучка Лайла Редмонда, — сказала Джулия. — Я бы хотела поговорить с ним, пожалуйста.

Пауза.

— Конечно, мисс. Одну минуту.

В трубке повисла тишина. Ей оставалось ждать, и она пыталась быть терпеливой, но вдруг испугалась. Знал ли ее дед о том, что скрыто за всем происходящим? Или от него действительно осталась одна бездумная оболочка, которую она помнила?

— Кто говорит?

На сей раз это был мужчина, и ему явно было не до скуки. Это был резкий и серьезный голос человека, привыкшего руководить.

Хорошо, она поддержит этот тон. Ее голос звучал твердо:

— Внучка Лайла Редмонда. Переключите меня на его комнату.

— Он спит.

— Немедленно разбудите его. Это важно.

Похоже, собеседник был ошеломлен. Его голос зазвучал четче.

— Простите, мисс. Таково распоряжение врачей. После того как погибла его дочь, ему стало хуже. Вряд ли он может говорить с кем-нибудь. По прогнозу докторов, вы сможете попытаться поговорить с ним через неделю. Я передам ему ваше имя. Которая вы внучка?

Джулия отставила трубку от уха и уставилась на нее. Должна ли она верить ему? Почему он хочет знать ее имя и которая она внучка? Потому что ему приказали следить и за ней? Она подумала над этим и решила, что у нее нет выбора. Она находилась слишком далеко, чтобы заставить этого человека делать то, что ей нужно, и ей не хотелось, чтобы он поднял тревогу.

— Это дочь его сына Брайса. Я позвоню через неделю.

Повесив трубку, она ощутила беспокойство и тревогу. Ждут ли ее в вестчестерском интернате? Джулия тихо обошла театральное фойе. Поднялась по ступенькам в квартиру, сварила себе чашку кофе.