Мозаика
Шрифт:
ДГР означало — директор главной разведки, император всей разведки США.
— Вы даете слово, что это все, что вы прочитали?
Его взгляд так глубоко пробуравил Сэма, что и впрямь заставил ощутить некий привкус вины за желание прочитать больше.
— Да, даю, — угрюмо сказал Сэм, стараясь скрыть бешенство.
Редмонд посмотрел на Урбански. Тот кивнул лысой головой. Ему не терпелось убраться из кабинета Редмонда.
— Я не представляю, как Килайн до нашей встречи мог прочесть больше пары предложений.
— Хорошо. Я принимаю ваши объяснения. Хочу, чтобы вы оба забыли о случившемся. Забудьте и наш разговор. Забудьте, что когда-либо видели этот пакет и слышали о нем. Уяснили? Отлично. До свидания.
Урбански
Сэм закрыл дверь и сел напротив Редмонда:
— Нам нужно поговорить.
На Редмонде как на заместителе директора по разведке, лежала тяжкая обязанность контролировать сбор, оценку и сведение воедино необработанной информации из всех открытых и тайных источников и готовить ежедневные отчеты Компании об исследовательской и разведывательной работе, а также ежедневный краткосрочный и долгосрочный анализы ситуации для президента. Редмонд был переведен на этот высокий пост из Оперативного управления и занимал его всего год, но успел создать широкую базу поддержки, предоставляя информацию в срок и без жалоб.
Сэму было трудно с Редмондом не из-за количества информации, а в связи с ее качеством. Но Редмонд был непрост. Он знал, что в любой бюрократической машине плавно вращающиеся колеса придают всему благопристойный вид, даже если результат будет не самого высшего качества. Поэтому он выдавал оценки и отчеты точно в нужные сроки, словно старался выиграть кубок мира. Как следствие, его сотрудники постоянно получали похвалы как перворазрядные, одержимые своей работой государственные служащие, на которых можно рассчитывать, что нечасто встречается в коридорах власти. А если в их отчетах обнаружатся погрешности, что ж, они вернутся к своим столам и придумают что-нибудь еще. И снова точно в срок.
У Сэма никогда не было проблем с предшественниками Редмонда. По-видимому, они высоко его ценили, поддерживали, давали полную свободу и возможность следовать своей интуиции. Вот почему он сейчас возглавлял всю разведку в России и Евразии. Вот почему он работал дольше и усерднее, чем большинство. И вот почему женщины в его жизни играли важную, но весьма эпизодическую роль.
С приходом Винса Редмонда все изменилось. Философия Редмонда заключалась в придании управлению новой формы, и он, казалось, находил себе друзей повсюду — от самого ДГР и ниже, тогда как Сэму приходилось пробивать одну кирпичную стену за другой.
Для Сэма работа во многом потеряла интерес и перестала приносить удовлетворение. Но сейчас, несмотря на бешенство, ему приходилось смотреть в будущее. Он все еще не хотел покидать Компанию.
Нужно быть тактичным.
— Приказ о моем пакете пришел от самого ДГР?
— Да, — спокойно ответил Редмонд. Но затем он выдал что-то новенькое. Он смягчился: — Рад видеть вас, Килайн. Надеюсь, наши разногласия позади. Мы оба не хотим ничего иного, кроме наилучшей работы для Компании и страны. Мы здесь работаем как одна команда, и я доволен, что вы еще с нами, надеюсь, что могу рассчитывать на вас. А вы можете рассчитывать на меня.
Сэм боролся сам с собой. Он хотел получить сведения о Янтарной комнате. Лишь с очень большим усилием он усвоил урок, который Редмонд хотел преподать ему отправкой в «отпуск в аду», — он не может бороться с Винсом Редмондом и победить.
Поэтому он как можно равнодушнее спросил:
— И вы совсем не знаете, что такого в этом пакете? Кому он на самом деле нужен?
Редмонд сохранял дружелюбие.
— Строго между нами, я думаю, что приказ пришел из самого Белого дома. Вероятно, какой-то скандал, подробности которого мы никогда не узнаем. Если бы это зависело только от меня, я бы дал вам взглянуть.
«Правильно, — подумал Сэм. — Конечно, всего три дня назад ты не дал мне проверить те сведения о проститутках и лидере президентской гонки Дуге Пауэрсе».
— Но почему пакет был адресован мне? И почему сейчас? Во что это
меня втянули?Улыбка Редмонда стала угасать по краям.
— Хватит об этом, Килайн. Кто-то взял ваше имя с потолка, и теперь все вышло из-под нашего контроля. Я не стану запрашивать ДГР и уж точно не собираюсь допытываться в Белом доме, чтобы удовлетворить ваше любопытство. А сейчас мне надо идти. ДГР ждет пакет, и я сказал, что принесу его ему лично. Вас ждет работа.
Он встал и обошел вокруг стола. Крепкое тело двигалось с тяжеловатой грацией. Он открыл дверь, Сэм не вставал с места. Ему хотелось вырвать пакет из рук Редмонда, но он не смог бы сохранить его у себя. Тогда у него с Редмондом будет столько проблем, что работа в «детском саду» покажется отдыхом.
— Да. — Сэм встал. — Хорошая мысль. Вернуться к работе.
Направляясь к выходу, он вдруг усомнился, что отправитель взял его имя с потолка. Слишком многие знали о его интересе к Янтарной комнате. Пославший пакет, вероятно, знал о его прошлых расследованиях. Сэм сомневался, что Редмонд тоже верит в эту историю со случайным выбором имени. Плюс удачно подвернувшаяся Редмонду перепалка с ним по поводу анализа и ссылка в «отпуск в аду», которая давала Редмонду прекрасную возможность спокойно получить пакет. Вот только пакет был неверно адресован и задержался, а Сэм чуть раньше вернулся в Лэнгли.
Все это может быть совпадением. Намерения Винса Редмонда могли и не быть коварными, и все, что он сказал о пакете, могло быть правдой. Но Сэм должен знать наверняка.
Раздумывая над странным поворотом событий, Сэм вернулся в свой кабинет и вытащил из стола пакетик «M&M's». Он сел, сдвинул гору бумаг на одну сторону, вывалил конфеты на стол и разделил их по цветам — красные, зеленые, желтые, коричневые и голубые.
Потянулся.
Он съел все красные «M&M's», а затем взялся за зеленые, что тут же навело его на мысль о деньгах. Здесь он был в пролете. Достал бумажник и разложил наличность, как любил, — двадцатки внизу, затем десятки, пятерки и однодолларовые купюры сверху. Он сложил их так, чтобы все деньги смотрели темно-зеленой стороной вверх, а макушки портретов были на одной стороне, слева от него. У него возникло желание разложить купюры еще и по номерам, но потом прошло. Наваждение зашло бы слишком далеко. Теперь он успокоился.
Он убрал бумажник и съел коричневые и желтые драже. Затем сгреб кучку голубых в ладонь, задрал ноги на стол и откинулся назад. Одну за одной он отправлял свои любимые голубые в рот и, пока шоколад таял, вновь обращался мыслями к Янтарной комнате.
Появится ли она когда-нибудь вновь? Почему все-таки у него изъяли пакет?
Он посмотрел на свою спортивную куртку, брошенную на стол. Придется исчезнуть на несколько дней, чтобы смотаться в Армонк, где, очевидно был запечатан пакет или, по крайней мере, откуда он был отправлен.
Кто послал его?
Он подумал о Винсе Редмонде. Редмонд хотел, чтобы Сэм был в Компании, но он уже доказал, что хотел этого не очень сильно, не желая бесконечно терпеть советы и споры Сэма. Сэм не знал, что сделал бы Редмонд, если бы он, Сэм, нарушил прямой приказ, но был уверен, что это было бы что-то нехорошее. Может быть, похуже отправки в «отпуск в аду». Может быть, Редмонд уволил бы его.
Но он просто не в состоянии был забыть о Янтарной комнате. Несколько десятилетий он ждал подобного поворота событий. Хотелось вернуть эту комнату на достойное место в ряду мировых шедевров. Подобно утонченной «Моне Лизе», великим египетским пирамидам, замечательной статуе Давида работы Микеланджело или незабываемому американскому Великому каньону. Янтарная комната должна быть доступна всем мужчинам, женщинам и детям, которые смогли бы насладиться ее красотой и досконально осмотреть каждый дюйм великолепной резьбы по янтарю. Сэм был убежден, что шедевры подобно воздуху, которым мы дышим, должны принадлежать всем.