Чтение онлайн

— Мари, я хотел сказать, что рад, что ты рядом. Я все время думал о тебе. Мне сложно о таком говорить, ведь я с детства никого к себе близко не подпускаю. И не понимаю, как так получилось, что ты проникла в мою душу.

— Но мы же совсем не знаем друг друга.

— Понимаешь, когда я смотрю в твои глаза, то осознаю, что ты для меня самый близкий на всем свете человек. И как это ни странно, но все слова лишние, они не могут передать ту особую связь, которая возникла между нами. Неужели ты ничего не чувствуешь?

Я не чувствую? Да я с первой же минуты… с первого

взгляда…

— Но ты меня не узнал, когда я вернулась в другом облике. Знаешь, мне было очень больно. Как будто я потеряла самое дорогое, самое-самое важное в жизни.

— Мари, я столько раз видел тебя в толпе. Догонял и… не ты. Я слышал твой голос и… оказывалось, что ослышался. Тогда в Управе, услышав твое имя, я стоял у окна, все во мне дрожало, но я боялся. Думал, что сейчас обернусь — и опять ошибка. И метка молчала. Обернулся. Незнакомая девушка. Я не всматривался. Меня накрыло разочарование. Я уже столько раз ошибался до этого. Внутри меня звенело, что это ты. А глаза говорили, что это опять обман. Прости меня.

Я верила и не верила тому, что слышу. Моя душа тянулась к этому невозможному человеку. Да, между нами столько недопониманий. Он жесткий, властный, высокомерный. Привыкший, что его решения самые верные, не умеющий прислушиваться к другим. Инквизитор. Но в то же время такой… мой, как будто часть меня, необходимый.

Он прав, есть поверхностное, наносное и есть глубинное, то, что внутри нас. То, что внутри нас, и есть мы. Мы тянемся друг к другу. Мы — одно целое. А все остальное…

И он прав. Слова лишние. Пусть звучит то, что внутри нас.

И я подняла глаза навстречу своему чуду. Глаза в глаза. Вихрь эмоций закружил нас. И нельзя было сопротивляться. Открыться. Соприкоснуться душами. Это самое правильное.

Как будто груз спал с моих плеч, появилась небывалая легкость, острота восприятия, пьянящее чувство чистого восторга, счастья. Как я могла жить раньше? Я же была не я. Мне хотелось кружиться, кружиться. Мне хотелось взлететь. Ратмир обнимал меня за плечи, а я прижалась к нему, желая слиться, стать одним целым.

— Куда ты хочешь улететь со мной? — засмеялся Ратмир, и я осознала…

От нас двоих исходит свечение в этой темной ночи, а сами мы не касаемся земли, мы плавно поднимаемся в небо.

Я охнула, попыталась отстраниться, но Ратмир удержал. Мы плавно опустились на землю.

— Прости. Это, наверное, магия.

— Мне понравилось. Мальчишкой я так хотел научиться летать. Я был таким мечтателем и фантазером.

— А потом мальчишка стал инквизитором.

— Да. — Голос Ратмира посуровел. — Наверное, мне сразу нужно рассказать, как это произошло. Возможно, ты не захочешь иметь со мной ничего общего, после того, как узнаешь…

Ратмир собирался с духом, а потом сквозь стиснутые зубы признался:

— Я убил свою сестру.

Озноб пробежал по моему телу.

— И то, что я был тогда еще мальчишкой, то, что виной случившемуся стала неожиданно проснувшаяся во мне магия, не может служить мне оправданием. Я — убийца.

Ратмир снял руки с моих плеч. Застонал. А я, наоборот, обхватила

его. И так боялась, что не удержу, что он сейчас развернется и уйдет.

— В отчаянии, не помня себя, желая смерти, я убежал с места преступления, когда понял, что не могу ничего исправить. Меня в горячке нашел инквизитор. Он вытащил меня из небытия, он сделал из меня то, что я сейчас. Но прошлое…

Подвеска! Магда дала мне подвеску! Дрожащими руками я сняла с шеи камушек на тесемочке.

Я хотела назвать его по имени, по настоящему имени, я хотела сказать ему о Магде и не могла произнести ни слова. Я в темноте только протянула ему камушек. А рассмотрит ли он, что я ему показываю? Рука дрожала. Не уронить бы.

— Посмотри, — все-таки получилось произнести одно слово.

Наверное, инквизитор мог видеть в темноте. Пальцы, которые бережно сомкнулись на этом медальоне, задрожали.

— Это мне? В детстве я сделал такой же.

— Это твой. Твоя сестра жива и ищет тебя. Это она для поисков дала мне твой камушек.

— Магда?

— Магда!

— Неужели…

Мы стояли, обнявшись, и молчали. Опять все слова были лишними. Ратмир пытался осознать, что не произошло непоправимого. Столько лет с таким грузом, такой болью. Как невыносимо ему было осознавать такое. А теперь он мог отпустить свою боль.

Я делилась теплом и мысленно обещала, что все плохое позади, мы нашли друг друга, и теперь все будет хорошо.

Ведь будет?

— Тебе нужно отдохнуть, — Ратмир провел меня в мою комнату, бережно уложил, и я, как только коснулась голова подушки, сразу уснула.

А открыла глаза, он рядом, спит в кресле. Но, почувствовав мой взгляд, сразу пошевелился.

— Доброе утро, родная. Прости, я не мог оставить тебя, боялся, что уйду, и все исчезнет: ты, мы.

А я заулыбалась.

— Я не исчезну. Так что поспеши к себе привести себя в порядок. Я после душа спущусь вниз.

Ратмир, поведя плечами, легко поднялся, мгновенно оказался передо мной и легонько поцеловал.

— Жду.

А у меня улыбка намертво приклеилась к лицу. Кто говорил, что только мужчины поют в душе? Сегодня пела я! Переодеться было не во что. Но я увидела чистый халат и закуталась в него. Надо будет как-то решить вопрос с мелочами для меня и одеждой.

На кухне меня уже ждал Ратмир с местным аналогом кофе. Мы пили кофе, сидя напротив друг друга, и заговорщицки улыбались.

— Доброе утро. Я что-то пропустила? — спустилась Сурия.

Я посмотрела на Ратмира и дурацки хихикнула. Ну не смогла сдержаться. Просто во мне плескалась такая незамутненная радость.

— Понятно. Только голову не теряйте.

— Ни-ни. Через пять минут свяжусь с нашим миром.

Сурия вопросительно глянула на меня.

— Потом. Чуть позже узнаешь.

Я отставила чашку в сторону и поинтересовалась:

— А нашим спрятанным слуги помогают? Им завтрак подали?

— О них заботятся, и там все нормально. Но если захотите убедиться, то спустимся к ним попозже.