Мотылек
Шрифт:
Всего лишь несколько ёмких, исполненных сарказма фраз, и мы с баронетом ощутили себя правонарушителями, совершившими величайшее преступление и пытающимися скрыть его ото всех. Атмосфера дружеского участия и расположения, безраздельно властвовавшая в моей душе до этого момента, канула в небытие.
До меня наконец дошёл смысл слов Алекса, и кольнуло неприятное открытие, что он стремился получить вполне физическую награду, как и граф. Только Джаральд говорил прямо, а баронет даже не отдавал себе в этом отчёта, поскольку слишком привык к роли благородного джентльмена. А ещё отчим ни о какой благодарности не упоминал,
На душе стало совсем гадко. Мне вдруг тоже захотелось немедленно покинуть сторожку и ускакать обратно в поместье, но бросить Александра одного не позволяла совесть.
Дождь стих через полчаса, мы успели обсохнуть за это время, но просидели в домике, так и не сказав друг другу ни слова. Когда холодные капли перестали шелестеть листвой за окном, я принесла баронету трости.
— Извини, Лина, — Алекс остановился возле фаэтона, — если граф потребует, я незамедлительно предоставлю любые уверения в искренности своих чувств.
— Не думаю, что до этого дойдёт, ты ведь слышал отчима.
— Он сказал, что не сомневается в моём благородстве, но я и правда готов...
— Все не так просто. У твоих родителей совершенно другие планы, а мы вскоре уедем.
Алекс вздохнул и стал подниматься в коляску.
— Мне будет не хватать твоего общества, но я обязательно приеду, как только поправлюсь.
Я кивнула, избегая встречаться с ним взглядом, и села на лошадь. В груди неприятно сдавило. Какое наказание придумает мне Джаральд, за то, что уехала к Алексу тайком, а потом осталась с ним наедине?
Стоило вернуться в поместье, как меня захватила царящая здесь суматоха.
— Джаральд! Я ведь собиралась отправить часть вещей уже сегодня, а этот ужасный ливень спутал все планы! Сейчас на дорогах повсюду грязь, тяжёлые повозки мигом увязнут.
Я подошла к крыльцу и только сейчас сообразила, что следовало воспользоваться чёрным ходом. Катрин стояла на вершине лестницы и отдавала приказания слугам, которые вязали тюки с вещами и укладывали их в телеги. Отчим сидел на ступеньке, равнодушно наблюдая за всеми сборами, и постукивал по сапогу рукояткой хлыста. Он уже успел переодеться в сухую одежду и теперь развлекал себя наблюдением за раздражённой Катрин и переполошенными слугами.
Я замерла рядом с лестницей, не решаясь подняться, пока вверх-вниз сновали лакеи с вещами. Боялась, что помешаю кому-нибудь, а Катрин выплеснет на меня свою злость.
— Пускай отвезут все телеги в сарай, если до завтра дороги просохнут, тогда и отправим, — Джаральд мазнул по мне равнодушным взглядом и продолжил наблюдать за сборами.
— Розалинда! — мачеха изволила заметить меня, — где ты была? Почему твоя амазонка вся в грязи?
— Я ездила верхом...
— Оставь свои прогулки! Разве не понятно, что сейчас неподходящее время? Ты должна готовиться к отъезду!
— Но больше не будет возможности. Мы ведь не вернёмся сюда.
— У тебя будет возможность кататься в замке графа, там довольно обширные владения.
— Я имела в виду, что это мой дом. Я должна попрощаться со всеми привычными с детства местами, я буду скучать по ним.
— Ерунда! — мачеха отмахнулась от меня, как от назойливой
мухи, — что за сентиментальный бред! Если бы ты вышла за барона, могла здесь остаться, но раз подобное невыполнимо, то и жалеть нет никакого смысла. Немедленно отправляйся в комнату и собирай вещи!Я побрела наверх, чуть не запнувшись, пока проходила мимо отчима, но он даже головы не повернул в мою сторону, а порыв, всё ему объяснить, уже прошёл. Не знала, как и что именно ему рассказать, наверное, любые объяснения прозвучали бы глупо.
В комнате вовсю суетились служанки и моя личная горничная. Джейн давала указания, что и куда укладывать. Шляпные коробки грудой громоздились на кровати, драгоценности красовались в шкатулке на туалетном столике, наряды упаковывались в дорожные сундуки, и без меня здесь все превосходно обходились. Оставалось только пойти в библиотеку и отобрать те приобретённые отцом книжные издания, которые я могла взять с собой.
В просторном прохладном помещении царил полумрак, шторы были задёрнуты, здесь никто не суетился, не сновал туда-сюда. Я так и знала, что Катрин и не подумает взять с собой книги. Быстро поднявшись на верхние ярусы, где стояли старые потрепанные тома в кожаных переплётах и с отметками, сделанными отцовской рукой на полях, я вдруг ощутила, как к глазам подступили слезы.
Села на пол, облокотилась спиной о деревянную балюстраду и спрятала лицо в ладонях, впервые за долгое время позволяя себе поплакать в одиночестве. Грустно было на душе, тоскливо и тягостно. И размышлять не хотелось, отчего так плохо. Просидела в полной тишине, нарушаемой моими всхлипами, пока не стало немного легче.
Потом я поднялась, выбрала самые любимые книжки и снесла их вниз. Нашла в шкатулке с письменными принадлежностями бечёвку, сложила тома стопкой и перемотала. Прижав драгоценный груз к груди, отправилась в холл, чтобы подняться в спальню и спокойно уложить книги в саквояж, но здесь меня снова поджидала неудача.
— Катрин, мы не будем брать с собой эти блюда.
— Это севрский фарфор, Джаральд, я сама заказывала весь набор.
— Это часть фамильного состояния. Желаешь, чтобы ко мне в замок заявился барон и потребовал назад свои чашки?
— Он даже не узнает!
— Я сказал «Нет».
В этот миг до предела раздражённая Катрин, стоявшая в окружении нагруженных тончайшим фарфором слуг, заметила пытавшуюся прошмыгнуть мимо меня.
— Ты уже собрала вещи, Розалинда? Это ещё что такое?
— Книги отца.
— Ты слышала графа? Мы не будем брать ничего из того, что принадлежит новому наследнику.
— Но это не входит в наследство...
— Я сказала, верни книги в библиотеку немедленно, Розалинда!
Я бросила взгляд на Джаральда, но не дождалась от него ни слова поддержки, развернулась и побрела обратно. Возле самой двери библиотеки меня нагнал один из лакеев и отобрал связку с книгами.
— Граф велел поместить в повозку, леди Розалинда, — слуга развернулся и поспешил обратно, а я ещё какое-то время простояла в коридоре, надеясь, что, возможно, Джаральд захочет прийти и поговорить со мной, но он не пришёл.
Повозки с вещами были отправлены на следующий день, а мы уехали три дня спустя. Катрин и я разместились в карете, присланной из замка отчима, а граф предпочёл поездку верхом.