Мотылек
Шрифт:
Граф издевательски склонил голову, а потом захлопнул дверцу перед носом ошалевшей подруги и, кивнув замершей на месте куртизанке, потащил меня к выходу.
Это была самая длинная и мучительная дорога домой в моей жизни. Он сидел на соседнем сиденье и смотрел на меня, а я не знала куда спрятаться от этого взгляда. Мне было так страшно, так плохо. Все вещи остались в гостинице, Джаральд даже не позволил за ними вернуться. Он просто втолкнул меня в карету и велел трогать. А сейчас молча разглядывал с каким-то новым особенным выражением в глубине глаз.
— Рози, — граф вдруг наклонился вперёд, а я вдавилась в спинку сиденья, — моя сладкая девочка, если тебе
Меня обдало удушливой волной стыда, я сжала ладони, не осмеливаясь поднять на него глаза.
— Отправиться ночью в бордель и подглядывать за любовными утехами других, хм... не ожидал. Полагаю, Катрин будет просто шокирована.
— Нет! — крик вырвался из груди против моей воли.
— Что нет?
— Не говорите ей, прошу.
— Ах, не говорить?
— Да. Пожалуйста.
— Просто пожалуйста, Рози?
— Вы не понимаете, что она со мной сделает.
— Предлагаешь пожалеть тебя?
— Я не делала ничего дурного, хотя, конечно же, это очень дурно, подсматривать, но я не хотела.
— Так случайно получилось?
— Не смейтесь надо мной. Я сделала это, чтобы... чтобы...
— Чтобы что?
У меня язык не поворачивался выдать Люси и рассказать подробности. Граф если узнает, может запросто расстроить свадьбу подруги просто так, потому что ему этого захотелось.
— Я хотела научиться чему-то новому, чтобы потом, когда выйду замуж, доставлять удовольствие своему мужу.
— Вот как? Ну это меняет дело, Розалинда. Я не сомневаюсь, что Джанет хорошая учительница. Мы непременно сохраним твой маленький секрет в тайне.
— Правда? — я отважилась посмотреть на него, всё ещё боясь поверить, что он действительно не расскажет.
— Правда. Но с условием, что ты покажешь мне, чему научилась.
Карета подъехала к особняку и я молча прошла за Джаральдом в дом. С того момента, как отчим озвучил своё условие, у меня пропал дар речи. Слуга, дежуривший в холле, сказал, что Катрин поднялась к себе и давно уже отдыхает.
— Пройдём в библиотеку, — безжалостно промолвил граф и пошёл первым, а мне пришлось идти следом.
Он запер за нами дверь и зажёг свечу на столе, а потом поманил меня к себе. Молча, без единого звука я приблизилась.
Джаральд притянул меня за руку и приподнял подбородок.
— Ты дрожишь, Рози. Боишься меня?
— Зачем вам это? Ведь у вас столько разных женщин, зачем хотите, чтобы это сделала я? К чему вынуждать меня шантажом?
— Мне надоело ждать, когда ты сама придёшь ко мне, Рози, — граф нежно очертил пальцами мои скулы и ласково погладил шею. Против воли сердце сильнее забилось в груди и знакомый жар пробежал по венам. — А еще я не люблю запреты. Особенно, когда такой маленький мотылёк, как ты, указывает мне, что делать. А сейчас довольно разговоров. Сделай то, чему тебя научили, и Катрин ничего не узнает.
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттянул, а потом вдруг запустил руку в мои волосы, крепко ухватил и заставил опуститься на колени.
Дрожащими пальцами я расстегнула ширинку обтягивающих бридж и стянула их вниз. Прикрыла глаза, набираясь смелости, и протянула руку к большому мягкому органу, сжимая его у основания. Граф облокотился на стол, и я полагала, что сейчас на его губах царит та самая издевательская усмешка, как и в прошлый раз с мачехой.
Я с трудом сглотнула, приоткрыла рот и облизала гладкую головку. Джаральд выпустил мои волосы из захвата и стоял, ожидая дальнейших действий. Я прикрыла глаза и, раскрывая губы пошире, взяла его член в рот так, как показывала Джанет. Обвела языком вокруг головки, немного втянула её, а потом протолкнула дальше почти до самого
горла и тотчас же вернулась назад. Я услышала тихий вздох и невольно подняла глаза, ожидая увидеть его полный презрения взгляд, но ресницы графа были опущены, а на лице написано такое удовольствие от процесса, что даже мне стало понятно, как отчим наслаждается моими ласками. Осознание этого подстегнуло меня действовать смелее. Нежно поглаживая пальцами горячую мошонку, я повторила движение вдоль наливающегося ствола, который становился всё больше, настолько, что я уже не могла заглотить его на всю длину, но я очень старалась, следуя всем тем советам, что давала куртизанка.Вновь и вновь я лизала гладкий твёрдый орган, убыстряя свои движения и наслаждаясь его вкусом. Наградой стал хриплый мужской стон. Джаральд вновь схватил меня за волосы и теперь направлял мою голову сам, проталкивая налитый ствол всё глубже, заставляя всё быстрее скользить языком вдоль нежной кожи, с лёгким нажимом проводить по надувшимся пульсирующим венам.
Я никогда бы не подумала, что подобное действие может мне по-настоящему понравиться. Я не знала раньше, что это такое удовольствие — ублажать мужчину, который сводит с ума, и слышать его хриплое дыхание, чувствовать, как напрягаются мышцы живота под моими пальцами, сжимать упругие ягодицы и ласкать мужской член, подстраиваясь под тот темп, что граф задавал.
Ещё несколько быстрых скользящих движений, и я ощутила, как он напрягся сильнее, а затем горячая струя ударила прямо в горло, и пришлось быстро глотать пряную сперму, чтобы не захлебнуться, потому что граф даже не подумал отпустить меня, а вместо этого притянул голову ещё ближе, всаживая член почти на всю глубину. Если бы не уроки Джанет, не знаю, как бы я его заглотила. Зато сейчас рваное дыхание мужчины звучало для меня настоящей музыкой, и когда он наконец отстранился, я ощущала себя так необычно, а чувства были очень далеки от тех, которые должна испытывать девушка, под влиянием шантажа ублажившая мужа собственной мачехи.
Желая во что бы то ни стало скрыть от графа свои эмоции и странное удовлетворение от краткого мига власти над этим мужчиной, я быстро поднялась на ноги и как могла пригладила волосы, не поднимая на него глаз, а отчим сам заправил член обратно в бриджи и застегнул пуговички.
— Молодец, — удовлетворённо сказал он, притягивая меня за талию, — уроки не прошли впустую и ты хорошо отработала моё молчание.
Он достал из кармана платок и вытер мне рот таким движением, как заботливый родитель вытирает испачкавшегося малыша.
— Такая скромница, — отчим поднял мой подбородок, вынуждая взглянуть на него, и медленно улыбнулся, отчего бешено колотящееся сердце замерло на мгновение. В глубине синих глаз разгорался новый опасный огонёк.
— Милая Рози, ты становишься моей любимой игрушкой.
Когда я спустилась к завтраку на следующий день, Катрин сразу же поинтересовалась, не больна ли я. Я потратила минут тридцать на то, чтобы убрать припухлость глаз, умываясь холодной водой, но вернуть румянец щекам не удалось. Вид был слишком бледный и измождённый после бессонной ночи.
Я терзала себя до утра, меня разрывали противоречивые эмоции. Хотела Джаральда до безумия, и понимала, что нельзя и дальше будет только хуже, потому что игрушки имеют способность надоедать, а я привязывалась всё сильнее, и чувства становились только глубже.
В его присутствии тело делалось чужим, непослушным, слишком слабым; дыхание — коротким, прерывистым; мелкая дрожь ощущалась где-то в районе груди; сердце лихорадочно колотилось о рёбра. Я и думать не могла ни о чём кроме, как не выдать себя и не бросить на него слишком нескромный взгляд, как не раскрыться перед умной, проницательной Катрин.