Морриган
Шрифт:
Он стоял между двух колонн посередине широкого крыльца перед входом и следил за мной. Джафир тоже пришёл рано. Я замедлилась, чтобы отдышаться, и посмотрела на него так, как никогда раньше… так, как не позволяла себе на него смотреть. Каким же он стал высоким, на голову выше меня! Рёбра больше не выпирали, вечно спутанные пряди каким-то образом превратились в прекрасную густую гриву и красиво ниспадали на сильные, мускулистые плечи. Взгляд скользнул на широкую, мощную грудь, вчера прижимавшуюся к моей спине.
Джафир наблюдал, как я поднимаюсь по ступенькам, но ничего не говорил. Я тоже молчала, но чувствовала: сегодня всё будет не так,
Он, сглотнув, отступил.
— Прости, что вчера так быстро тебя покинул.
— Можешь не объясняться.
— Я приехал сказать, что больше не буду с тобою встречаться. Есть лучшие места для охоты.
У меня оборвалось сердце. Я отказывалась верить.
— Не могу тратить время, рассиживая с тобой, — добавил он.
В мгновение ока моё неверие превратилось в гнев.
— Значит, дружить с девушкой из племени Выживших это одно, а…
— Ты ничего обо мне не знаешь!
Оттолкнув меня в сторону, он сбежал по ступенькам.
— Давай, Джафир, уходи! — прокричала я вслед. — Проваливай и никогда больше не возвращайся!
Он отвязал коня порывистыми, злыми движениями.
— Проваливай! — снова крикнула я.
Перед глазами всё расплылось как в тумане.
Джафир помедлил, глядя на седло, его руки яростно сжимали поводья.
Моё сердце замерло в надежде, но он, покачав головой, вскочил на лошадь и ускакал.
Я чувствовала себя так, словно задыхаюсь.
Скользя рукой вдоль стен для поддержки, я на ослабевших ногах вернулась в руины. Меня поглотила прохладная темнота. Привалившись к колонне, я сползла на землю и перестала сдерживать слёзы. Во мне бушевали горе, обида и ярость.
«Джафир! Я больше никогда сюда не приду. Никогда! Забуду всё, что связано с этой долиной, и тебя тоже!»
Увы, даже пылая гневом, я мечтала, чтобы он вернулся. Тосковала о том, как хорошо нам было вместе.
Открылась дверь, которую больше не удастся закрыть, как бы я ни злилась. Джафир был повсюду: в моих мыслях, в запахе волос, пальцах, глазах. Воспоминания о нём заполонили уголки памяти, где раньше никто не бывал, только всё это больше не имело значения. Я уставилась на пустой мешок, который сжимала побелевшими пальцами.
— У нас нет будущего, Морриган. Нет, и никогда не будет
Я, вздрогнув, вскинула голову. Он стоял в дверях — высокий силуэт на фоне яркого дня. Я знала: Джафир прав. У нас нет будущего. Я никогда не смогу войти в его дом, в его семью, как и он в мои. И что нам оставалось?
Я встала:
— Почему ты вернулся?
Джафир шагнул в прохладу комнаты.
— Потому что… — Его брови сошлись в одну линию, всё ещё сердитые глаза потемнели, словно грозовые тучи. — Потому что не смог тебя бросить.
Он приблизился почти вплотную. Его взгляд был проницательным и пытливым. И хотя в отношениях между мужчиной и женщиной для меня оставалось много неясного, я понимала, что хочу этого парня. И знала, что он тоже хочет меня.
— Прикоснись ко мне, Джафир, — попросила я. — Прикоснись так же, как вчера.
Он заколебался, бурно дыша, а затем медленно провёл дорожку по моей обнажённой руке, следуя взглядом вдоль линии, словно запоминал её. Потом развернулся и, пройдясь вдоль ключицы, остановился в ямке у горла. Яркая горячая волна, вспыхнув, затопила меня изнутри, и пальцы, ослабев, выронили мешок на пол.
Я положила руки ему на грудь, пальцы затрепетали от обжигающего
ощущения его кожи, от быстрого биения его сердца. Ноздри наполнил запах земли, окрестностей и пота — всего того, что было Джафиром. Встретившись посередине, мои горящие ладони медленно побрели вниз, по его рёбрам и брюшным мышцам. Дыхание Джафира сбилось, он обхватил моё лицо, провёл пальцем по щеке. Наши губы сблизились, но сбились с пути, и мы столкнулись носами, затем я отвернулась в одну сторону, он — в другую, и мы поцеловались, сплетаясь языками. Пробовать друг друга на вкус, исследовать и открывать так, как никогда раньше, казалось таким естественным.Скользнув по моей спине, его сильные руки прижали меня к нему, а губы принялись порхать по моим щекам, векам, вискам и всему, что между.
Я больше не думала о том, что мы из разных миров и у нас не может быть будущего. Остался лишь тёплый свет по ту сторону век, тихий шёпот у меня в ухе, мимолётная полнота наших ощущений. Наши прикосновения стали даже откровеннее, чем вчера.
Глава девятая
Джафир
Морриган опустилась на колени позади меня и закрыла мне глаза.
— Не подсматривай.
— Не буду, — пообещал я и, поймав её ладонь, поднёс к губам.
— Джафир, не отвлекайся, — вырвалась она.
Я усадил её на себя и, осыпая её лицо поцелуями, прошептал: «Твой вкус — всё что мне нужно».
Морриган с улыбкой обвела мой рот пальцем.
— Но однажды ты будешь рад ягоде, чтобы утолить жажду.
— Ты…
— Джафир!
Морриган, выпрямившись, оседлала мой живот и приложила мне к губам палец, приказывая молчать.
Я послушно закрыл глаза.
Как-то я спросил её о Знании, о даре, которым, по слухам, обладает сиарра Харрика Великого. Морриган нахмурилась и ответила, что этот дар есть у многих Выживших, просто часть ищет его настойчивее других.
Вот здесь, — пояснила она, легко положив ладонь мне на рёбра.
И здесь, — продолжала она, положив ладонь мне на грудину.
Точно так же научает меня моя ама.
Это язык Знания, Джафир.
Язык столь же древний, как сама Вселенная.
Это умение видеть без глаз.
И слышать без ушей.
Именно оно привело меня в эту долину.
Именно так когда-то выжили Древние.
И теперь выживаем мы.
Доверяй силе внутри себя.
Теперь она пыталась привести на путь Знания меня.
Морриган уже рассказала многое: о разнице между питательными ягодами и ядовитыми, о свойствах танниса в зависимости от времени года, о богах, управляющих всем в мире. Последние месяцы я каждое утро отправлялся в наше укромное ущелье, чтобы побыть с ней. Морриган завладела моими мыслями и моими снами. Всё изменил тот день, когда увидел её со своей пращой и заключил в объятья. Перемена пугала, я не узнавал себя, но с тех пор ежедневно приезжал к руинам, думая лишь о том, чтобы снова обнять и поцеловать Морриган, услышать её голос, увидеть, как она смеётся.