Морриган
Шрифт:
Массивная грудь за спиной поднялась в сердитом вдохе.
— Ты знаешь только правду Годрель. Моя другая. А теперь, помолчи, девчонка. Я устал от твоей болтовни. С этого дня ты часть моего клана. Вот и всё.
Один из спутников Харрика фыркнул, словно тот и так позволил мне чересчур много. Для них я была даже не пленницей, а всего лишь собственностью. Но не только, конечно. Правда оказалась такой постыдной! Неудивительно, что Ама отмалчивалась.
Я одна из них. Наполовину стервятница. Так вот почему Ама солгала, что мой отец умер? Надеялась, что вычеркнув это из воспоминаний, переменит кровь в
При мысли об этом по хребту пробежал холодок.
С радостью бы не знала такого отца и дальше!
Крепость по ту сторону реки, постепенно приближалась, зрительно становясь всё больше. Эти омерзительные руины вскоре станут моим домом. Я представила, как Ама пытается до меня дотянуться, и на глаза вновь навернулись слёзы.
Когда стервятники напали во второй раз, мы делали носилки для Петы. Ещё час, и лагерь бы снялся с места, но никто не ожидал повторного визита настолько скоро. У нас больше нечего было взять… по крайней мере, так мы думали.
Я всё утро давилась слезами. Мысли то и дело возвращались к Джафиру. Я вспоминала недавние события, его сдержанные слова, напряжение в голосе. «Понятно? А теперь иди к остальным». Что-то не сходилось, не вписывалось в общую картину.
Придержав коня, головорез Харрика привстал на стременах и с прищуром всмотрелся вдаль.
— Кто-то приближается.
Весь отряд, остановившись, повернулся в ту сторону. К нам по голой равнине во весь опор скакал всадник, за которым вился длинный хвост пыли.
Я в замешательстве покачала головой.
Да это же… Что он здесь делает?
— Всего лишь парень из клана Фергюса, — доложил головорез, опустившись в седло.
Харрик спешился и, ссадив меня, объявил, что мы ненадолго остановимся, чтобы подождать посланника от Фергюса. Затем передал мне бурдюк с водой, но я отказалась.
— Ничего, рано или поздно выпьешь. И ещё спасибо скажешь.
— Кого-кого, а тебя точно благодарить не стану!
Брови Харрика сошлись вместе, будто его терпение на исходе, грудь бурно вздымалась. Он выглядел так, словно вот-вот меня ударит, но затем взял себя в руки. Взгляд стал изучающим, в глазах мелькнуло что-то другое. Он, заморгав, отвернулся.
Любопытно, видит ли Харрик во мне мою мать? Ама говорила, мы похожи как две капли воды, если не считать цвета волос.
На нас обрушился дикий топот копыт. Джафир резко остановился и спрыгнул с лошади, но моего взгляда избегал, смотря только на Харрика.
— Я приехал поторговаться. Предлагаю за девушку мешок зерна, — с места в карьер объявил о своей цели Джафир.
Харрик ошеломлённо уставился на него, а затем, осознав, что это не шутка, рассмеялся.
— Всего один мешок зерна? За неё? Она куда ценней, знаешь ли.
Глаза Джафира стали похожи на расплавленный металл.
— Больше у меня нет. И ты его примешь.
На миг все затаили дыхание, затем людей Харрика облетели смешки. Руки потянулись к мечам. Джафир был непоколебим, как скала.
Что он себе думает? У него лишь кинжал.
«Я, скорее, собственное сердце вырежу, чем поставлю тебя под удар».
— Ты хоть слышишь себя, мальчишка? Не протрезвел что ли, после вчерашнего? — фыркнул Харрик.
— Я не пьян. И жду ответа.
— А
если не соглашусь?Джафира потянулся к кинжалу у бедра и угрожающе положил ладонь на рукоять.
— Ты умный человек. И сознаёшь рыночную цену. Знаешь, что лучше. Ты возьмёшь зерно.
Харрик потёр подбородок, словно находя храбрость Джафира забавной, а второй рукой взялся за собственный зачехленный меч. Пытаясь подавить стон, я втянула воздух и тем самым привлекла внимание. Харрик с непроницаемым видом устремил на меня изучающий взгляд.
Я затаила дыхание.
— Вот оно что, — крякнув, покачал головой Харрик.
Его взгляд вернулся к Джафиру, лоб прочертили глубокие морщины.
— Ты болван, парень. Я выбираю более выгодную сделку. От этой девчонки бед не оберёшься. Будь по-твоему! Забирай!
Он толкнул меня к Джафиру и я, споткнувшись, едва не упала к его ногам. Восстановив равновесие, я нерешительно обернулась к Харрику.
А не подвох ли такая уступчивость?
Харрик задержался на мне взглядом, а затем развернулся к Ласки и проорал:
— Сними мешок с его лошади, и пускай едут!
Отряд галопом ускакал к мосту.
— Залезай на мою лошадь, Морриган, — сзади приказал Джафир. — Времени у нас немного.
Я повернулась к нему. Его глаза всё ещё были полны огня. Снова разъярившись, я попыталась ударить его по лицу, но он перехватил мою руку. Я старалась её вырвать — он удержать, взгляды скрестились. А затем Джафир крепко прижал меня к себе, и я задрожала, роняя слёзы ему на грудь.
— У меня не было выбора, Морриган, — прошептал он. — Пришлось поехать со всеми. Стефан рассказал о тебе. Я, разумеется, пытался увести отряд в сторону, но мои спутники уловили запах жареного вепря.
Джафир напрягся и, оттолкнув меня, распрямил плечи. Теперь он казался другим. Далёким. Повзрослевшим. Под глазами появились морщинки, которых ещё вчера не было.
— Я отвезу тебя в твой лагерь.
— Значит, ты не покупаешь меня за мешок моего же собственного зерна?
Его ноздри расширились.
— Тебе больше не придётся меня видеть. Знаю, эта новость тебя порадует. Я уезжаю вместе со своими. Клан всё ещё во мне нуждается.
Я смотрела на него, чувствуя, как в душу прокрадывается новая боль. Хотелось что-то сказать, но я лишь открывала рот, как рыба.
— Ты уезжаешь, — наконец повторила я.
— Не верю, что всюду вот так, — вздохнул он. — Это не жизнь. Где-то должно существовать лучшее место. Место, где дети из моего клана смогут расти иначе, чем я. — Он стиснул зубы, в голосе появилась резкость: — Место, где можно влюбиться в кого угодно без страха, что тебя застыдят.
Джафир схватил поводья и махнул мне, чтобы я забиралась на лошадь.
Мной владело только одно желание — вернуться к своим, но я заколебалась. Его последние слова упали на благодатную почву, что-то во мне затронув. Джафир снова взмахнул рукой, уже с нетерпением, и я поставила ногу в стремя. Он сел сзади и потянулся к поводьям, как и множество раз в прошлом, но прижатые к мои бокам руки были напряжены, словно не желая ко мне прикасаться. Мы с ним ехали в неловком молчании. Я думала о зерне, на которое он меня выменял. Моё же зерно! Не его. Я имела полное право сердиться. Я ничего не была ему должна.