Морок
Шрифт:
Через мгновение дверь отворилась и зашли Аксинья и Казимир.
— Вот он, здесь, смотри-ка, уснул, а так тебя ждал, — шепотом проговорила Аксинья, поправляя одеяло на Иннокентии.
— Иди, Аксинья, мне с ним потолковать надо, я подожду, пока проснется. Иди, Георгий вернется, отдай ему девку, у седла которая.
Когда дверь затворилась Казимир наклонился к Иннокентию и прошептал:
— Борис, я такую девку нашел, она не маг, но что-то точно знает, что-то такое о каком-то Иннокентии, а тот — то ли внук, то ли сын Светозары. Малец-то у меня этот тоже в лапах был, да утек. Ничего, он мне доверяет, я его
Иннокентий обливался потом под одеялом от страха и возмущения. Ему хотелось встать и заорать на старика, кричать на него, сказать ему, что он предатель. И в то же время так горько ему было, ведь все, что он себе представлял, все подвиги и песни бардов теперь были простой выдумкой, а не планами на ближайшее будущее.
— Спишь, Борис? — громче спросил Казимир. — Ну спи-спи.
Послышались шаги к двери, потом по лестнице. Иннокентий моментально подскочил к двери, резко распахнул ее, чтобы петли не успели скрипнуть, и кошкой прокрался вниз, на двор.
Предстояло пройти через кухню, в которой возилась Аксинья, подогревая обед Казимиру. Иннокентий мысленно прикинул: всего пять шагов. Пять шагов — и Лея, и свобода!
Аксинья сновала от кастрюли к тарелке, от тарелки к ведру, выписывая совершенно непредсказуемые петли, в которых нельзя было уследить логику, чтобы точно отмерить себе минуту, в которую следовало начать побег. Уже пару раз Иннокентий бросался к двери, однако баба резко и ловко, несмотря на свою тучность, разворачивалась в его направлении.
Медлить дальше было нельзя. В любой момент мог вернуться корчмарь и снять Лею с лошади, и тогда, чтобы удрать, пришлось бы действительно придумывать самый настоящий план.
И тут он заметил в углу, у помойного ведра, маленькую мышь, вцепившуюся в огромный капустный лист. Любой мальчишка знает, что надо делать, когда толстая тетка порхает с грацией бегемота по кухне, а под рукой возится маленький серенький детонатор, способный взорвать эту жирную бомбу. Мышь приземлилась прямо перед носом Аксиньи. И в следующую минуту все бросились врассыпную: Аксинья — на печку, мышь — в кастрюли, а Иннокентий — к выходу.
«Только бы не упасть, только бы не упасть!» — думал Иннокентий, чувствую слабость во всем теле.
Отсмеявшись, Казимир помог Аксинье слезть с печи.
— Ну, Аксинья, скажу Георгию, чтоб поставил мышеловку… Погоди-ка-а… Погоди-ка, погоди-ка! А где лошадь?! Лошадь где?!
Все медленно попятились в дом. На дворе остались только Миролюб и Борис.
— Скажи, ты тоже знаешь Казимира?
Миролюб замялся, не зная, что ответить. В эту минуту Борис заговорщически зашептал:
— Все нормально. Мы с тобой на одной стороне. Надо было бы придумать какой-нибудь пароль или отзыв, но меня просто не предупредили, что будет еще кто-то! Совершенно не понимаю, может быть, гонец не дошел. Но ты пришел позже меня, может, что-то изменилось, надо менять наши действия?..
Миролюб молча, не глядя на Бориса отрицательно мотал головой.
— В любом случае я очень рад, что нашел тебя. А тебя хотя бы предупредили, что мы на одной стороне?
Миролюб только мычал, вертя головой соответственно ответу на вопросы.
— Вот, что мне не дает покоя, —
не замечая странностей в поведении Миролюба, продолжал Борис, — Кто тогда седьмой? Видишь, я про тебя ничего не знал, и думал, что все держу под контролем…Миролюб очень внимательно рассматривал землю под ногами.
— Ну пошли что ли, что стоять-то? — подтолкнул его Борис. — А знаешь, я ведь сразу заподозрил неладное. Ну что это за дар такой: всякую белиберду говорить? На костях там гадать, или на лопухах будущее предсказывать, это одно, а тут напрямую ересь городить… Не подвело меня чутье, стало быть… Да что ты там увидел-то?
— Говорят, маги на два метра под землей видят… — медленно проговорил Миролюб.
— Хех, — ухмыльнулся Борис. — Поздновато профессию менять. Как-то тебя, видать, готовили впопыхах. Я год учился людям мозги крутить, чтоб им казалось то, чего не существует.
— А как ты это делаешь?
— Свиное рыло-то? — усмехнулся Борис. — Да тут много мастерства не надо. Никакое рыло я, конечно, не делаю. Моя задача — всех убедить, что пятачок у человека вместо носа. Двух убедил, остальные сами, как бараны, знаешь, они стадом бегут, потом первый сворачивает, и все остальные за ним. Это сложно первые два раза. А потом по щелчку — люди привыкают, услышали щелчок, значит должны увидеть пятачок. Ну раз должны, значит, видят. Пятачок — это ерунда. Самое тяжелое было — убедить их всех, что мир к ним настроен враждебен. Тут вот пришлось попотеть, надо было их воспоминания узнать и постепенно подменить другими историями. Они должны поверить, что их там, откуда они, не ждут и прямо ненавидят их там все, чтобы эти не хотели вернуться, и даже боялись бы. Тогда их тут легко всех удержать.
— Хитро-о, — протянул Миролюб. — Однако, что же нам дальше делать? Про меня-то они знают, что я против них, а про тебя-то нет. Мы давай так с тобой сделаем: я тебя сейчас свяжу по рукам и ногам, и туда, ко всем втащу, и скажу им: если моей воле не подчинитесь, я его убью. Они своего защищать будут, нам все, что надо расскажут и все магические штучки-дрючки свои передадут.
— По рукам! — хлопнул Борис Миролюба по плечу.
В избе было жарко, несмотря на это по спине Миролюба бежал нехороший холодок. Он конвоировал в избу Бориса.
Приятели частью были напуганы, частью возмущены. Первым вступился за товарища Ярослав:
— Отпусти его, Миролюб, он парень молодой, возьми меня.
— Молодой да ранний, ему бы цвести, а он сгнил уже…
— Что ты имеешь ввиду? — обескураженно спросил Ярослав.
— А вот что, Ярушка. Мальчишка к нам давеча приходил, Иннокентием звали. Если разбираться, то, как и Борис, молодой, длинный, сивый… Так вот мальчишку-то чуть убийцей не сделали.
— Никто его убийцей не делал, — возмутился Вениамин. — Убийцей, напомню, сделали меня!
— Ну или тебя, — вздохнул Миролюб.
— Ничего не понимаю, — затараторила Матильда. — Что происходит? Скажите вы уже, что за день сегодня такой? Кто убийца? Миролюб убийца? При чем тут Борис?
— Это сложно, девочка, — ответил Миролюб. — Вы же все маги здесь? Все. Да. И все вы знаете, что любой маг с любым искусством под два метра видит под землей…
— Конечно, иначе бы клады никогда не находили, — хихикнул Богдан.
— Ну а раз так, подите на двор, скажите, где клад.
— Что за ерунда?