Точу усердно серый карандаш,Ножом замызганным, не острым, перочинным…Что не пропьешь, не выдашь, не продашь?– Тебя рисую всуе, без причины.То
челка прячется, то ускользает взгляд,Все движется, дрожит изображение,Всех попаданий, как в игре в бильярд,Не просчитать, не выполнить уже мне.И все, что прожито, отжито, сожжено,Скрывается под крошевом графита,Рисунок, он ведь жизни уже, но,Увы, о нем не скажешь: Dolce vita.
Из троллейбуса
Вот Литейный сквозь, с брызгами грязи, окноИз троллейбуса – ретро, немое кино,Дом, где Бродский грустил и когда-нибудь жил,Тротуарами соль, догорая, лежит.И мне машет февраль голубиным крылом,А на улице как-то легко и светло,Как чужая, зима жмется к стенам домов,И солдаты идут тяжело и умно.
Маме
Что тебе ни скажи, все выходит – не то.Как тебя задержать? Не подскажет никто.Как тебе тяжело, уходя, уходить!Над твоей головой белым Ангелам быть.Над твоей сединой не растопит слезаБесполезные споры, что против и за…Не от жажды – от грусти, что ломится к нам,Умирает
цветок, ткнувшись в пластик окна.
На улице
А на уютной улице моейОгни реклам, кафе и магазины,И пешеходы шествуют, верней,Сограждане, как ночь, неотразимы,Но отражаются на зеркальце витрин.И тьма, как шарф, ложится мне на плечи.И хочешь – сам, как звездочка, гориИли ступай к мирам иным, далече.Но коротки далекие миры,И поводок их жадно душит горло.Я прохожу, и он, и ты, и мы,Невидимый поддерживаем спор оПолитике, эстраде и кино,Интригах, что в семье и на работе.Акценты все расставлены давно,И предрешен финал всех споров вроде.Но всякий раз, ломая горизонтИ пыль веков сдирая с тротуара,Я безотчетно знаю – повезло,Что я лишь часть вселенского угара.
В браке
Белая крынка с водой – не разбить бы,Не расплескать и не выпить иль вылить по ветру…С временем в браке давно я, от этой женитьбыНе улететь, не уплыть, не сбежать на полметра…Страсти уйдут – нарастет беспокойная старость,Старость ведь страстью не лечат – не излечима,