More Barkas
Шрифт:
Никакие разумные мысли наподобие: «Ведь уже обед!», «Юра же как-то работает!» – не могли заставить её подняться.
«Я сама не своя! И тело не моё!»
К четырём часа дня заставила себя встать, собраться, выйти на улицу, купить поесть что-нибудь готовое. Тело требовало калорий на восстановление потраченной энергии, но сил готовить не было. Чуть дальше от отеля она приметила магазин «Елисей», где можно было купить уже готовые свежие салатики и второе. Лена надела сдержанное, строгое платье, накинула кардиган, чуть махнула по губам блеском, вышла на Щербакова. Улица оглушила её громкими звуками, яркими красками, кипучей людской жизнедеятельностью.
Пока набирала корзинку с продуктами, позвонила мама.
– Доча, ты где сейчас?
Лена в очередной раз изумилась проницательности мамы. Обычно она не звонила в это время.
– В новой квартире.
– Ты что, одна там живёшь, ночуешь? Без мужа и сына?
– Что такого, мама? Они работают, а я, пока остались дни от отпуска, мою квартиру, разбираю вещи.
– Одна?
– Мам, ну да! Одна! Что в этом такого ужасного?
– Да нет, ничего. Но почему муж с сыном не переезжают вместе с тобой?
– На старой квартире ещё остались дела, поэтому я решаю здесь свои, а они – свои.
Мама тяжело вздохнула.
Лена первый раз за долгое время испытала сильное раздражение на мать. Что за контроль?! Отец задолго до своей смерти говорил старшей дочери об удивительной, необъяснимой интуиции матери, когда она сразу «видит», предсказывает важнейшие события членов клана Сафиных. Она тогда не придавала значения словам отца, но сейчас явственно засигналил красный свет опасности.
«Только бы не прознала! Только бы самой не выдать себя! Точно, прав был отец: у мамы нюх на всё неправильное, на то, что может разрушить устоявшиеся непоколебимые моральные устои».
– Мама, что за допрос? Почему я не могу жить в своей квартире?
Раиса Васильевна поняла, что пошла напролом.
– Переживаю, что ты одна.
– Я не маленькая, сама разберусь.
Разговор с матерью оставил лёгкий неприятный осадок, но вскоре развеялся, как белая тучка на синем небе. По дороге обратно, проходя по мосту, Лена увидела огромную радугу, выгнутую над трассой. Фантастика! Чудо! Как давно не видела подобное явление! Это явно знак! Знак разноцветного Счастья, когда душа летает, зовёт ввысь!
Елена решила – пока собраны оставшиеся силы в кулачок, – не заходя домой, погулять одна в лесопарке возле дома.
Углубляясь по главной дорожке в глубь парка, счастливца сразу же забыла о всех мелочах жизни, не касающихся её новых отношений. Звуки города остались далеко позади, как и мама, муж, сын, друзья. Кроме Юры и Лены, никого в эти минуты не осталось в реальности. Где-то далеко. Потом. Не сейчас…
Высокие деревья расступались перед ней, приглашая в гости. Солнечные лучи скользили по ним вниз, направляясь к слабеющему красками горизонту. Птичий гомон убывал, ветерок обдувал теплом, воздух наполнял лёгкие вкуснейшим кислородным коктейлем. Лена дошла до первой развилки, посмотрела направо и вдруг увидела большое поваленное дерево, рядом с которым разместилась белая собака, положив печальную морду на шероховатый столб.
– Ты откуда здесь? Почему одна? Голодная? – ласково, боясь спугнуть псину, заговорила фея.
Собака без страха смотрела на неё.
Никто не должен быть несчастлив в такой чудесный день!
Девушка торопливо достала контейнер
с мясной запеканкой, отломила кусок дорогой колбасы, отвинтила крышку от пластиковой бутылки, налила туда немного кефира, положила половину своего ужина перед беляночкой.– Кушай! Не бойся! Всё свежее!
Собака с достоинством поднялась, обнюхала дары, принялась не спеша кушать.
«Благородная! Как я! Потерялась? Надо взять её домой, расклеить объявления по подъездам. Вдруг отыщется хозяин».
Пока же Елена опустилась рядом на бревно, запрокинула голову, посмотрела на качающиеся верхушки деревьев, почти полностью скрывающих небо.
– Боже, как хорошо! Спасибо тебе! Испытываю самое настоящее Счастье! Теперь я точно знаю, что оно есть! Здесь! Сейчас! Правда, белянка? – не то утвердительно, не то вопросительно воскликнула новоиспечённая, возродившаяся из пены прошедшей ночи, Афродита.
Собака в знак согласия улеглась у её прекрасных ног.
Вот бы лечь на землю, широко открыть глаза, следить за причудливыми изменяющимися фигурками облаков! Так они делали со Светочкой, школьной подругой, в центральном дендрарии давным-давно, в другой жизни.
«Как же хочется поделиться своим настроением с Юрочкой! Где он? Как он?»
Поддавшись внезапному порыву, Елена достала телефон, набрала текст: «Гуляю сейчас по лесу: такая удивительная тишина и покой! Хочется лечь на землю и смотреть на небо, как в детстве. А ещё видела красивую радугу: это к счастью…» (27.08.16, 17:37) Дату, время зафиксировала неосознанно, нутром чувствуя важность временных событий. Не ждала ответа от военного, ей только очень захотелось разделить с ним волнующий радостный порыв.
Легла на траву, на спину, закрыла глаза, остро желая на короткий момент почувствовать себя той маленькой Алёнкой, которая была частью окружающей природы.
Солнце садилось, земля охлаждалась, сырой сумрак лесной чащи заставил её подняться. Белая собака исчезла. Может, привиделась?
Вернувшись домой, Лена с удовольствием покушала, выпила остатки поделённого с белянкой кефира.
Куда же она убежала? Где теперь? Кто накормит и погладит?
Лежащий рядом телефон коротко просигналил.
«Да… ты молодец, что так!» – ответил короткой эсэмэской Юра. Сердечко Лены ёкнуло: уловил её настроение! Не удивился, не промолчал в недоумении, всё понял как надо.
Позже майор расскажет ей, что под вечер его завалили документами, приказами. В разгар рабочего напряжённого дня неожиданно тёплым ясным лучиком пришло коротенькое красивое письмо. Времени отреагировать, ответить подробно не находилось, но одну короткую фразу успел отправить.
Следующие несколько дней прошли как в тумане, как в незнакомом лесу. Ждала эсэмэсок, звонков, встреч – ничего не происходило. Разумом понимая, помня, что Юра – человек служивый, занятой, к тому же командир целого подразделения, что у него нет свободного времени, тем не менее жадно хотела его внимания.
Пролетели последние, ещё по-летнему тёплые, выходные того знакового августа. Настало утро хмурого, холодного понедельника. Необъяснимая тоска, маета, бесконечное ожидание навалилось на Лену так тяжело, что она первый раз заплакала как ребёнок, которому подарили новую игрушку, а потом забрали её обратно!
«Использовал меня на раз, потешил себялюбие, исчез! Что мне делать теперь после его фантастических неземных ласк? Я не смогу теперь ни с кем, кроме него!»
«Что не смогу?» – строго, отчётливо вопросил внутренний голос.