Монстр
Шрифт:
Сазекс с расширившимися глазами и полным сумбуром в эмоциях смотрел на свою сестру, что летала в небесах. С этого ракурса он видел только бордовый огонь, что ревел и словно пел в такт движениям молний. Вся эта картина повергала не просто в шок, а в священный трепет перед его сестрой. И горечь от осознания истинного потенциала его сестры и его служанки стала огромным молотом, что обрушился на его голову, слишком уж болезненным было оно.
Возможно, его сестра даже смогла бы стать Сатаной, если бы её образованию уделили должное внимание. Но это уже неизвестно и никогда не станет известно. Печати, что стоят на этом помещении, так просто не разбить и не сломать, они построены
Богиня Грозы и Богиня Бордового Пламени, две подруги, что высоко в небесах раскрыли свои силы и обрушивали на врагов свою силу. Вспыхивают магические заклинания, которые, только приблизившись к девушкам, сгорают в их силах, и даже освещённое оружие и копья света рассыпаются, соприкоснувшись с их силой.
Но почему у него создаётся стойкое ощущение, что для них это всего лишь игра?
Это было одновременно и страшно, и завораживающе… Серафол Левиафан прикоснулась к стеклу. Она с тоской смотрела на происходящее за ним. Грейфия… её старая противница за звание «Левиафан»… Та единственная, что представляла реальную опасность в сражении за это звание, сейчас была для неё вне досягаемости.
Девочки, что раньше были слабыми, выросли… она сама видела, как они тренируются. Но лишь сейчас всё выстроилось в цельную картину, создаваемую их движениями, словно… единым организмом.
Глава семьи держит это место и не даёт уйти противникам. А его стая резвится… они просто танцуют и, похоже, их даже не заботят противники — о нет, противники лишь добавляют новых красок в эту песню. Песню столь прекрасную, что она заставляет мурашки бегать по спине. Силы, что обитают там, ужасают и завораживают. Даже в этой комнате, превращённой в крепость, ощущаются отголоски буйствующих на воле сил, которыми оперируют девушки.
Грейфия лишь изредка вступает в бой с особо настырными, она была подобна валькирии, преданно прикрывающей спину своей госпоже. Риас же волну за волной посылала своё пламя навстречу врагам. Далёкие выстрелы и взрывы всего лишь исполняли роль ударных инструментов в песне, что пела сама стихия в руках этих девушек.
Огромная тёмная сфера над этим местом снова мигнула, и количество врагов вновь увеличилось. Слишком страшная по силе эта магия или способность, эта сфера была самым удивительным среди всего увиденного.
Сфера, в которой только течёт время, а весь остальной мир будто замер. И количество энергии на поддержание такой магии должно быть просто астрономическим, и лидеры признавались сами себе, что подобное они долго бы не удержали, а Атрум держит эту сферу уже очень давно.
Она была чуждой для их понимания, но она была не просто действенной, а убийственно действенной. У противников не было и шанса, слишком уж в разных они были весовых категориях.
Хоровод душ же продолжал набирать силу, и теперь даже обычные разумные, что находились здесь, смогли их видеть — искорёженные у душ лица, отсутствие конечностей, нарывы и гниль, что была на них.
Внезапно на это место спустилась тяжёлое осознание того, что здесь происходит. То, что даже после смерти им не обрести покой. Неспешно плавая в окружающем пространстве, души кричали, многие из них начинали чесаться и пытались содрать с себя гниль, разрывали свою призрачную плоть с гнилью и откидывали её в сторону, пытаясь избавиться от этой мерзости… чтобы обнаружить что гниль находится и под кожей.
Они пытались избавиться от неё, отрывая всё
большие и большие куски своей призрачной плоти, проникая своими же пальцами всё глубже и глубже. Запах гнили стал распространяться в этом месте, он был настолько невыносим, что некоторые умирали, лишь вдохнув его. Они не могли этого вынести, понимая, что подобная участь ждёт и их. Они уже чувствовали, как черви ползают под их кожей, и с каждым вдохом их количество лишь увеличивалось.Оружие стало выпадать из их рук, и они, не веря своим ощущениям, стали подносить свои руки к глазам, чтобы узреть, как кожа двигается… нет, как под кожей двигаются многочисленные паразиты. В немом крике раскрывались их рты, и из их ртов вырывались рои мух, что плодились в их лёгких.
Ужасная картина, которую рисовало их собственное сознание, дабы защитить хрупкого хозяина от того ужаса, что они переживают, от действительности, в которой они лишь разменная монета и они не стоят ничего. В этом месте собрались многие разумные, и, сбившись в кучу, они даже не представляли, что сражаются за эфемерное благо, сражаются с неизвестным противником, который отвечает так, как привык и не смотрит на противника как на равных.
Ведь для этих девушек эти разумные не были противниками — нет, они всего лишь помехи в их прощальной песне этому миру, дань которому отдаёт стая, вскрывая гноившуюся рану на его энергетике. Прощальная песня, которая сначала вскрывает гноящееся место и с корнем вырывает гной, что там скопился, и запах тины и смрада это подтверждал.
И мир пока только осознавал, что именно происходит. Такое количество собравшихся в одном месте носителей гнили было стрессом для мира, и в этом месте стала истончаться сама реальность. Однако сфера отрицания не просто удерживала этот мир от реакции, но и лечила его.
Песня продолжала своё звучание, но стала постепенно затихать, звуки сражения и крики умирающих стали замолкать, а выстрелы и взрывы прекратились уже давным-давно. Разумные умирали пачками, попадая под перекрёстный огонь и под небрежные движения девушек, относившихся к ним не более чем к назойливым мухам.
Уже давно заглохли стоны умиравших, лишь кое-где ещё слышалось надрывистое дыхание немногочисленных выживших, которые словно крысы попрятались по норам и молили всех богов, чтобы их не заметили — уж слишком сильно всё это отличалось от того, что видели они. Всё это было для них чуждым и непонятным, просто не понимая, где находятся.
Особо сильный крик Гасты отозвался эхом в этом месте, и этот крик стал концом для многих крыс, что прятались в норах: на кого-то обваливался потолок, кто-то сами убивали себя… неважно.
Этот крик прошёл по месту боя и отразился эхом. Звуки битвы стали стихать, как и сама песня. Огонь, молнии, звуки — всё это затихало, оставляя после себя тяжёлый воздух, горы трупов и мешанину в энергетическом плане. Мешанина была настолько сильной, что разобраться, где и что, сейчас было невозможно.
В границы сферы что-то сильно ударилось, затем ещё и ещё раз. То, чего так ждал Атрум, наконец-то произошло: долгожданный гость наконец-то пришёл. Да начнётся второй акт, который окончательно поставит точку в этом представлении!
Сфера отрицания приветливо мигнула, впуская так желаемого гостя. Начинался второй акт, убранство сцены и актёры обновились, позволяя следующим танцорам показать высший пилотаж. Вновь вспыхнули печати перехода, и новая пачка врагов вывалилась на поле боя прямо под лапы огромному дракону*. К сожалению, врагам, что успели также проскочить в этот промежуток времени, отвадилась всего лишь роль массовки.