Чтение онлайн

— Ты говоришь, как глупец, Кюрелен! — Джамуха резко отбросил его руку. — Я не сделаю ничего подобного. Я не стану унижаться перед…

— Перед Темуджином? — опередил его Кюрелен.

У Джамухи лицо стало багровым от злобы и смущения.

— Перед народом! Я не отступлю! И не стану ни перед кем извиняться! Я сделал то, что считал правильным. — Он диким взглядом уставился на Кюрелена. — Неужели тебе не понятно? Этот Чутаги, он же человек, а не скотина! С ним нельзя поступить, как с животным, предназначенным на убой!

Кюрелен высоко поднял

брови.

— Мне известно только одно — твой поступок может привести к непоправимым последствиям. Я даю тебе хороший совет.

— Ты мне советуешь ползти назад, унижаться!

Кюрелен поднялся.

— С тобой бесполезно говорить — ты ничего не желаешь понимать.

Он замолчал и долго смотрел на Джамуху, его поблекшие и морщинистые черты заметно изменились, а по ним пробежала тень грусти и сожаления.

— Настоящий правитель никогда не рушит те устои, на которых строится его власть. Люди должны верить в священные устои закона! Правитель, нарушив их, в первую очередь погибнет сам. Власть и закон не дают людям возвратиться в мир тьмы.

Джамуха небрежно махнул рукой.

— Разве нельзя поменять законы? Неужели необходимо сохранять старые законы своих отцов? Почему бы не приспособить их к нынешним обстоятельствам? Мы не можем всегда жить под тенью законов мертвецов!

— Джамуха, Темуджин жив! — усмехнулся Кюрелен и накинул плащ. — Должен тебе признаться, что я одобряю твои рассуждения, но не твой поступок. Я стал настоящим стариком, — добавил он и вышел из юрты, оставив там злого и недоумевающего Джамуху.

Джамуха недолго был в одиночестве. Вскоре перед ним появился Субодай.

— Позволь мне поговорить с тобой, господин, — тихо обратился он к нему.

Джамуха собрался с силами и молча кивнул.

Субодай колебался несколько мгновений, но потом начал трудный разговор:

— Прости меня, господин. Я буду откровенен, и даже если ты захочешь наказать меня за прямоту, я все равно должен поговорить с тобой.

Субодай сильно волновался, а Джамуха злился, кусал губы и, нахмурясь, ждал, что тот ему скажет.

— Джамуха Сечен, ты учишь людей неподчинению.

— Подчинение! Неподчинение! — раздраженно застонал Джамуха. — Подчинение диким законам? Разве люди не различают хорошие и плохие законы?

— Господин, я не могу с тобой спорить, — поджал губы Субодай. — Я только уверен, что повиновение достигается применением силы. Я не задаю вопросов, и люди должны понимать, что не их дело задавать вопросы. Повиновение и верность — основа любого племени, любого народа. Это мое мнение.

Джамуха почувствовал усталость и сел на постель, внимательно глядя на спокойное, умное лицо Субодая. Он сразу почувствовал, что ум Субодая угрожает ему, Джамухе.

— Ты учишь людей презирать повиновение, — продолжал Субодай. — Если ты не будешь действовать иначе, я не смогу их удерживать в узде до возвращения нашего хана, Темуджина.

Джамуха склонил голову и задумался. Субодай ждал. Затем Джамуха заговорил медленно, с трудом выговаривая слова, как бы рассуждая

вслух:

— Представь себе, что Темуджин не вернется. В таком случае я остаюсь ханом до тех пор, пока ханом не изберут другого человека, и тогда я отменю многие законы Темуджина, которые считаю глупыми и жестокими. Неужели после этого наши люди станут разобщенными?

— Но наш господин жив, и людям известно об этом, — ответил Субодай тихо. — Ты нарушил законы повиновения и власти. Но я не могу с тобой спорить. Я умею только подчиняться.

— Разве ты не умеешь рассуждать? — воскликнул Джамуха.

— Я признаю повиновение, — упрямо повторил Субодай. — Только с его помощью могут выстоять народы.

— Если бы Темуджин приказал тебе совершить дурной поступок, покончить с собой, убить кого-либо просто так, повести наших людей на смерть, ты бы ему повиновался?

— Конечно, — не задумываясь, ответил Субодай.

— О боги! — застонал Джамуха и сильно сжал ладонями виски. — Здесь собрались одни глупцы!

Субодай промолчал.

Джамуха встал, лицо его было совсем измученным и осунувшимся. Он остановился против Субодая и тихо проговорил:

— Я не могу отступить. Это мои последние слова.

Субодай тоже встал.

— Так тому и быть, господин, — спокойно заметил он.

— Я правильно все сделал! Я в этом уверен! — сказал, оставшись один, Джамуха.

Он лег и попытался заснуть, но не смог. Он начал думать о Темуджине. Что он сделает? И что он скажет?

Он до того привык к посетителям, что его не удивило, что к нему пожаловали еще гости. На сей раз это была Оэлун в сопровождении нескольких мрачных нокудов. И хотя она стояла перед ним сгорбившись, все равно оставалась властной женщиной. Она заговорила без предисловий:

— Джамуха Сечен, ты совершил ужасный поступок, и я прошу исправить положение!

Оэлун смотрела на него гневными серыми глазами, в них можно было прочитать насмешку. Вид этой женщины раздражал Джамуху. Его ноздри начали раздуваться, и он заявил:

— Я не отступлю!

— Ты что, не понимаешь, что предаешь моего сына? — мрачно усмехнулась Оэлун.

Джамуха похолодел, но не отвел от нее взгляда и постарался, чтобы никто не заметил, как он дрожит.

— Тебе известно, что я не совершал никакого предательства. Оэлун, я действовал так, как считаю лучшим. Если ошибался, то пусть сам Темуджин придет к какому-то решению. Но я считаю, что все сделал правильно.

Оэлун помолчала, а затем снова заговорила:

— Ты можешь все исправить и не будешь выглядеть глупцом в глазах людей. Но ты всегда слишком завидовал моему сыну, а эта зависть больше твоего тщеславия. Ты нарушил его закон и решил, что одержал над ним верх… Разрушая установленный им порядок, ты ощущаешь себя сильнее его. Но даже тебе должно быть понятно, что один человек — ничто по сравнению с единым народом!

Джамуха ее слушал, и ему казалось, что его сердце горит в жарком пламени, он стал багровым, у него дрожали губы. Оэлун злорадствовала.