Молчаливая исповедь
Шрифт:
Но он вот уже восемь месяцев живет в Локэст-Гроуве и не имеет никакого желания уезжать отсюда. До его приезда местной полицией руководил стареющий и нетребовательный шеф. Местные тинэйджеры, наглотавшись наркотиков, часто устраивали бешеные мото- и автогонки по Главной улице городка, многие дела по кражам со взломом не раскрывались, а несколько явных убийств шло по разряду скорее-всего-самоубийств. Джефф тут же принялся за дело.
Он улыбнулся, думая о своей нескромности... и некоторой переоценке своих возможностей: ведь ему не удалось окончательно ликвидировать преступность. Джеффу было отлично известно, что и теперь подростки
Встав с пола, Джефф прыжками добежал до ванной и сбросил гимнастические шорты. Включил душ, намылился...
Его вчерашняя неожиданная встреча с Лоретт была для него большим сюрпризом: худенькая веснушчатая девчонка, какой он ее когда-то знал, превратилась в страстную томную девушку, соответствующую всем чисто американским стандартам красоты. Подставив голову под струю воды, он брызнул на волосы шампунем. Джефф улыбался, вспоминая смех Лоретт: легкий, похожий на дуновение бриза, но все же провокационно-возбуждающий. Он ему нравился... Но больше всего его привлекали в Лоретт глаза. Они у нее были темно-зеленые, словно малахит, и когда Лоретт смотрела на него, Джеффу казалось, что он воспаряет над землей. Вспоминая ее внимательно-восхищенный взгляд, он решил увеличить число приседаний и завтра же утром непременно постричься.
Когда на следующий день Лоретт проснулась, солнце стояло уже высоко и на кухне шаркал дедушка. Томно потягиваясь, она долго разглядывала зеленые обои и белые ситцевые шторы. В детстве, отважившись на поездку сюда из расположенного в трех кварталах дома родителей, она часто ночевала в этой комнате. Но с переездом в Миссури они так редко посещали Локэст-Гроув...
Через закрытую дверь спальни слышно было, как дед с трудом поднимается по лестнице. Вот он постучал к ней:
— Завтрак готов, Этти.
Откинув простыню, она натянула на ночную рубашку халат.
— Не надо было тебе этим заниматься! — упрекнула она его, завязывая поясок и спускаясь за ним по лестнице. — Я бы и сама себе что-нибудь приготовила, когда проснулась.
Пропустив ее тираду мимо ушей, он указал рукой на стул возле круглого деревянного стола.
— Бекон и свежие яйца. Ешь давай!
Лоретт послушно принялась за еду, наблюдая, как дед моет свои вечные стеклянные консервные банки.
— Не знаешь, когда открывается библиотека? — спросила она, протянув руку за хлебом.
— Нет, не знаю.
— Ладно. Сейчас позвоню и сама узнаю.
— Не получится, детка. — Он опустил еще несколько банок в мыльную воду. — На прошлой неделе у меня отключили телефон.
Лоретт удивленно воззрилась на него, забыв про еду.
— Почему же, дедушка? Тебе ведь очень нужен телефон! Мало ли кому придется позвонить: чтобы помощь оказали, продукты доставили...
Он хмыкнул.
— Ты думаешь, в наше время кто-нибудь занимается доставкой продуктов? Кроме того, я не просил снимать аппарат: они просто явились и забрали его. — Дед гордо вскинул голову: — А мне наплевать! Этой телефонной компанией заправляет кучка негодяев, и я не намерен больше иметь с ней
никаких дел!— Боже мой... — прошептала Лоретт. Если дедушка начинал упрямиться, ничто на свете не могло его переубедить. Но она понимала, что он слишком стар и не сможет жить без телефона.
— У нас еще много яиц в кастрюле, если захочешь... — Он снова склонился над банками.
— Зачем мне столько? Спасибо.
Лоретт встала и положила тарелку в раковину, неотвязно думая о том, как ей провести деликатную операцию по восстановлению разорванных контактов с телефонной компанией.
— Я сама вымою посуду. — Она тупо разглядывала сплоченные шеренги консервных банок на мраморной крышке стойки.
«Может, у дедушки начинается старческое слабоумие? — думала она. — Куда ему столько банок и от чего он их отмывает? Никто в доме не консервирует с тех пор, как умерла бабушка... Ну а как быть с телефоном? Одно из двух: либо он забыл оплатить счета, либо что-то произошло — телефонная компания не станет снимать аппарат без достаточных оснований».
Он отошел от раковины, уступая ей место.
— Когда закончишь с посудой, можешь помыть и банки. Их еще полно в подвале.
Она уставилась на него:
— Сколько же тебе их нужно?!
— Как можно больше. — Он зашаркал к черному входу. — Когда устанешь — брось.
Лоретт смотрела на армию стеклянных банок. Тут были банки любого калибра и любой формы, от старых, голубоватых, до новых, с иголочки, кварт, пинт и полпинт. Она не понимала, для чего их мыть, но старательно мыла. Закончив с теми, что стояли на мраморной стойке, она спустилась в подвал и принесла еще. Если это доставляет удовольствие дедушке, то что тут плохого? К тому же в это ленивое июньское утро у нее не было никаких срочных дел.
Из окна кухни она видела, что покрытые густыми лесами склоны гор подернуты туманом. Таким всегда был штат Теннесси, таким всегда она его помнила — зеленым и безмятежным. Лоретт почувствовала расслабляющее умиротворение, и оно не покидало ее до самого вечера.
Она отправилась в сарай, чтобы позвать дедушку обедать. Там его не было, но когда она вошла в сумрачное помещение, то обнаружила нечто совершенно иное: большой набор медных чанов и изогнутых труб, мешки зерна, солода и сахара... Выходит, дед организовал целый перегонный завод!
2
Лоретт застыла с разинутым ртом, разглядывая коллекцию специфических предметов, а также выстроившиеся вдоль стены сарая банки с желтоватой жидкостью.
— Лоретт! — кто-то позвал ее. — Ты где?
Она испустила тяжкий вздох отчаяния: это не был голос дедушки. Это был голос Джеффа. Лоретт лихорадочно озиралась в этом баночном царстве. Что же делать? Хотя Джефф пришел навестить ее как друг, он оставался полицейским! Стоит ему увидеть эту винокурню — и деду крупно несдобровать!
— Лоретт! — Джефф стоял теперь прямо у двери сарая.
Пытаясь преодолеть охватившую ее панику, она дрожащими руками схватилась за воротник бирюзовой блузки, потом за джинсы. Едва дыша от страха, Лоретт захлопнула за собой дверь и сделала несколько шагов вперед, подталкивая Джеффа в спину.
— Хэллоу, Джефф!
Она была вся такая солнечная, такая приветливая и такая приятная... и она быстро отвела его от сарая.
— Заходи в дом, я угощу тебя чашкой чая со льдом, — бросила она ему через плечо.