Чтение онлайн

Однажды весной Чижуля, как обычно, вылетел в форточку, обогнул тополь, но в комнату не вернулся, а уселся на соседнем подоконнике. Потом и с подоконника вспорхнул и понесся к домам напротив. Я выбежал во двор.

– Вон он! На балконе! – закричали мальчишки.

Чижуля сидел на балконе противоположного дома. Посвистывая, я позвал беглеца. Он нехотя подлетел ко мне, сникший, печальный. Тут до меня и дошло: ему нужна подружка.

Канарейку я купил на птичьем рынке. Внешне она выглядела малопривлекательно – была вся какая-то взлохмаченная, с нелепым черным пером на боку. И характер у нее оказался не подарочек: как только я впустил ее в клетку, она нахохлилась, что-то забубнила, затопала ножками

на Чижулю и начала гонять его по клетке. В конце концов загнала его в угол, по-хозяйски прошлась по клетке, съела все семечки, попила воды из блюдца, забралась на насест, почистила клюв; затем немного покачалась на качелях, снова вспрыгнула на насест и, зевнув, приготовилась ко сну – взъерошилась, превратившись в пушистый шарик, закрыла глазки и спрятала головку под крыло.

Чижуля вышел из угла и встряхнулся, чтобы прийти в себя от неожиданного потрясения, потом немного покрутился в нерешительности, со страхом поглядывая на вздорную особу, почесал затылок лапкой, как бы прикидывая, что делать в сложившейся ситуации; наконец наметил план действий – стал прихорашиваться, разглаживая клювом перья, а когда привел себя в порядок, впрыгнул на насест и расположился на безопасном расстоянии от задремавшей канареихи. Выдержав паузу, он с величайшей предосторожностью, переступая по жердочке, подкрался к «невесте» и легонько клювом дотронулся до нее. Канареиха встрепенулась и опять набросилась на Чижулю; согнала его с насеста и, недовольно бурча, вновь погрузилась в сон.

Так продолжалось с неделю, и все эти дни канареиха измывалась над моим Чижулей. Но в один прекрасный день, вернувшись домой, я обнаружил клетку открытой; Чижуля сидел на распахнутой форточке и с особым подъемом давал концерт на весь двор; у него был прямо-таки ликующий вид. Когда я подошел к окну, он вспорхнул на мое плечо и затараторил мне что-то в ухо. Я думаю, он говорил: «Слава богу, избавился от этой сварливой дурехи!»

Отец купил мне хомяка, когда я перешел в третий класс; принес зверька домой, пустил под стол, а мне ничего не сказал. Вечером я сел делать уроки, вдруг слышу: в углу кто-то шуршит. «Неужели, – думаю, – у нас мыши завелись?» Потом смотрю: занавеска зашевелилась, и по ней прямо на стол влез маленький пушистый зверек. Розовато-серый, щекастый, с глазами-бусинками. Увидев меня, зверек очень удивился, встал на задние лапы и замер. Так мы и смотрели друг на друга, пока за спиной я не услышал голос отца:

– Ну как, хорош Плутик?

– Хорош, – сказал я. – Но почему Плутик?

– Он мало того что прогрыз карман моего пальто, еще и в подкладку спрятал монеты. Плут, не иначе.

Я поместил Плутика в клетку для птиц. По совету отца внутри клетки привязал пластмассовую трубку наподобие градусника, налил в нее воды; рядом положил морковь, печенье, насыпал семечки, орешки, а в углу устроил подстилку из ваты. Но Плутику этого показалось мало. Он натаскал в клетку газет, долго комкал их, укладывал на вату. Потом залез под них и проверил: удобная ли получилась спальня? Видимо, остался доволен своей работой, потому что стал запихивать орехи и семечки за щеки и относить под газеты.

Клетку я поставил на стол и оставил открытой, чтобы Плутик мог спокойно разгуливать по комнате. У него был излюбленный маршрут: из клетки подбегал к креслу, которое стояло у стола, спускался по нему на пол и бежал вдоль плинтуса до занавески. По ней карабкался на стол и снова входил в клетку. Все, что ему попадалось по пути, тащил в свой дом. Он был запасливый, хозяйственный.

По утрам, проснувшись, Плутик делал гимнастику – вытягивал задние лапки, обнажая крохотные розовые подушечки; потом прихорашивался – умывал мордочку, разглаживал шерстку на животе.

Приведет себя в порядок, позавтракает и отправляется на прогулку «по петле», как я называл его маршрут.

Однажды Плутик с прогулки не вернулся. Я облазил всю квартиру, но его нигде не было. Вечером и отец с матерью включились в поиски нашего маленького жильца, но и втроем мы не смогли его найти – он просто-напросто исчез из дома.

– Скорее всего, он пробрался в вентиляцию, – предположил отец. – Наверняка появится у кого-нибудь в квартире. Напиши объявление и повесь в подъезде.

Я тут же написал пять объявлений и наклеил их не только в подъезде, но и во дворе и на улице. А на следующее утро Плутика принес Иван Петрович, сосед из квартиры над нами.

– Сижу вечером, читаю газету, вдруг слышу писк, – начал рассказывать Иван Петрович. – Смотрю – кот играет с каким-то розовым шариком. Пригляделся, а это хомяк. Жена сказала, что он ваш, она читала объявление.

Я прижал к себе Плутика, внимательно осмотрел его. К счастью, кот не успел поцарапать моего дружка. В тот же день я забил фанерой вентиляционную решетку.

Как-то мой приятель Вовка предложил поехать на рыбалку. Речка находилась на городской окраине, у последней остановки трамвая. Я решил и Плутика вывезти на природу.

– Пусть погуляет на травке, – сказал Вовка. – А когда будем ловить рыбу, посадим его в коробку.

Мы соорудили для Плутика переносной домик из картонной коробки и кроме удочек взяли на рыбалку перочинный ножик, чтобы накопать червяков, и спички, чтобы жарить рыбу на костре.

Был полдень, погода стояла замечательная, и замечательным было наше настроение. Через час мы уже были на речке. Первым делом нашли ровную лужайку и, открыв крышку коробки, выпустили Плутика погулять. Увидев перед собой огромное зеленое пространство, Плутик немного растерялся; привстал на задние лапки, осмотрелся и вдруг заметил какого-то жука; потянулся к нему, но жук сразу уполз под лист подорожника. Потом Плутик заинтересовался кузнечиком; решил рассмотреть его поближе, а кузнечик как прыгнет! Плутик испугался и заспешил к коробке.

– Для первого раза ему хватит гулять, – сказал Вовка. – Давай накопаем червяков и будем ловить рыбу, а потом Плутика снова выпустим.

Мы закрыли Плутика в переносном домишке, накопали червяков и спустились к воде.

Часа два мы пытались поймать какую-нибудь приличную рыбу – окуня или плотву, но поймали только трех пескарей.

– Неважнецкий улов! – поморщился Вовка. – Будем жарить или отнесем коту Ивана Петровича?

– Жарить! – уверенно сказал я. – Кот чуть не съел моего Плутика.

Мы набрали сухих веток и запалили костер, и в этот момент я заметил, что домишко Плутика лежит на боку. Подошел, а крышка коробки приоткрыта. Заглянул в коробку, а Плутика нет. Я обошел лужайку, заглянул под каждый листок, но моего дружка и след простыл. Позвал Вовку, и мы вдвоем продолжили поиски. Мы звали Плутика, посвистывали, причмокивали, больше часа искали его, обошли весь близлежащий берег – все без толку. А уже стало темнеть, на небе появились первые звезды.

– Без Плутика домой не поеду! – твердо заявил я. – Давай заночуем у костра, а утром начнем искать снова.

– Давай, – согласился Вовка.

В глубоком унынии мы присели у костра, как вдруг услышали шуршание. Пригляделись – в темноте блеснули два огонька – это были глаза Плутика. Продираясь сквозь траву, он шел к нам – шел на свет и наши голоса. Подошел, уткнулся в мою ладонь, стал зевать: он явно устал от долгой прогулки и вообще выглядел испуганным, ведь трава для него была настоящим дремучим лесом.

– Ах ты, беглец! – проговорил я, сажая Плутика в коробку. – Правильно говорит отец – ты настоящий плут.