Моцарт
Шрифт:
– Всё, через пять-шесть минут мы выйдем в главную залу, – торопливо частил Папочка, то и дело вытирая пот со лба засаленным рукавом пиджака. – Викентий находится там, и я вынужден признать, что с ним обращаются не лучшим образом. Вампиры не любят предателей, даже если предали не их, а соседний конкурирующий клан. Без разницы, ей-богу! Саратовские готовы мстить за гибель волгоградских. Глупая русская традиция, но с этим ничего не поделаешь. Если уж они вбили себе в головы, что Викентий хоть как-то причастен к тому бульдозеру, что задавил половину шакалов, то…
Ангелы не умеют врать. Вик действительно серьёзно помог
– И куда теперь? – впервые подала голос Рита.
– Туда. – Бородатый проводник указал пальцем в тёмный проём.
– Там же ничего не видно.
– О, милая девушка, не волнуйтесь, я доведу вас до места, а там света будет предостаточно. Или вы уже передумали спасать вашего друга?
– Мы идём, – за нас обоих ответил я.
Папочка первым шагнул в темноту и двигался довольно уверенно, словно был здесь не один раз. Я шёл за ним след в след, крепко держа за руку дрожащую блондинку. Её ладонь была влажной от переизбытка чувств, но девушка не отставала и не пыталась тянуть назад. Боевые ангелы отлично видят во тьме, так что я прекрасно знал, куда он нас заводит. Кучки строительного мусора, битые куски кирпича, многогодовая пыль, размытый запах крови и страха.
Именно он, страх, был главным хозяином этих катакомб, заставляя жертву умирать ещё до прихода самой смерти. Вампиры обожают запах человеческого страха, он пьянит и возбуждает их круче любого вина или наркотиков. Я всей кожей чувствовал, сколько людей здесь погибло. Кто-то бежал, кто-то боролся, кто-то складывал руки и умирал с молитвой, самые счастливые теряли сознание до того, как в их горло впивались неумолимые клыки. Смерть настигала всех…
Наконец наш провожатый встал, к чему-то прислушался, достал сотовый телефон, сверил время и удовлетворённо выдохнул. Полагаю, что мы пришли. Итак, основное действие драмы будет разворачиваться на этих подмостках. Я успокаивающе погладил запястье Риты, и она прижалась ко мне плечом. Всё-таки храбрая девочка. Не яростная черногорка, но и не истеричная трусиха. Наверное, общение с Сильвией так быстро закалило её характер…
– Дамы и господа, позвольте представить вам того самого Моцарта и его недавнюю знакомую, чьё имя мы не будем называть ввиду очевидных причин! – громко оповестил Папочка и трижды хлопнул в ладоши.
Вспыхнул мягкий, рассеянный свет, и мы смогли наконец увидеть, куда пришли. Довольно большая комната, вся, от пола до потолка, выложенная кафелем. Стерильность и чистота вызывали не самые приятные ассоциации.
– Это больничная палата? – шёпотом спросила Рита.
– Нет, обеденный зал, – поправил я.
Меж тем наш бородатый проводник отошёл чуть в сторону, в угол, а противоположная стена без скрежета отъехала влево, и комната стала наполняться вампирами. Мужчины и женщины, молодые и старые, красивые и уродливые, улыбчивые и мрачные, празднично одетые в чёрное и красное… Их фигуры графично вырисовывались на фоне ослепительно-белых стен.
Они, перешёптываясь
и отводя взгляды, рассаживались вдоль стен, пока мы не оказались почти полностью окружены. Я насчитал пятьдесят два, Вика среди них не было. Зато была троица тех самых мальчишек с набережной, младший даже помахал мне ладошкой.Раздувшийся от важности момента Папочка вышел из своего угла и, обводя зал руками, торжественно провозгласил:
– Я рад приветствовать цвет Чёрной ложи Саратова. Ещё раз обращаю ваше внимание на этих людей. Моцарт – убийца. Боевой монах или необычайно удачливый охотник. Девушка рядом с ним – никто. Просто мой подарок к столу!
– Где Викентий? – холодно напомнил я, когда жидкие аплодисменты стихли.
– Ах да… Как я мог забыть?
Папочка ещё раз хлопнул в ладоши, и двое зомби приволокли обмотанного цепями Вика. Звенья были едва ли не в палец толщиной, менее прочные оковы его бы просто не удержали. При виде нас с Ритой он вздрогнул, напрягся и стиснул зубы. Ему явно было что сказать, но он удерживался, дабы не сквернословить при даме. Советское воспитание – великая вещь…
– А теперь, когда все герои нашей сегодняшней встречи нашли друг друга, я могу удалиться.
Бородатый отвесил изящный поклон и, стараясь не поворачиваться ко мне спиной, начал проталкиваться к дверям. Его не задерживали. В конце концов, мы с Ритой были более молоды, а значит, куда привлекательнее в гастрономическом плане.
– С кого начнём? – хрипло спросил длинноволосый старик из первых рядов. – Изменник или люди?
– Люди, – после недолгого раздумья определило сообщество.
Саратовские вампиры показали себя немногословными и обстоятельными тварями. Обычно мне встречались куда более разговорчивые особи, эти же без лишней болтовни перешли к делу.
– Не бойся, девочка, я буду нежен, – хамовато пообещал какой-то высокорослый кровосос в спортивном костюме. – Я только чуть-чуть, лизну разок, и всё…
Я улыбнулся бледной, под цвет того же кафеля, девушке, подмигнул ей и шагнул навстречу Вику. Тот вытаращился на меня бешеными глазами…
– Ты охренел, ангел?! Они убьют её!! Вернись и спаси, или я тебе потом всю морду обглодаю!
– Не ори. Её не тронут, она невкусная.
Вик бросил взгляд на Риту, зажмурившуюся от страха, не в силах даже сопротивляться, и того здоровяка, что, встав сзади, с подчёркнутой сексуальностью лизнул её в шейку…
Вопль, изданный спортивным кровососом, заставил всех прочих едва ли не присесть!
– А-а-я-а-а-у-а-у-а-ай!!! – на совершенно непередаваемой ноте выл он, высунув до подбородка мгновенно почерневший и обуглившийся язык. Значит, аптечная реклама не врёт: в коллоидном серебре действительно присутствуют микрочастицы благородного металла.
Я сделал ещё шаг вперёд, пользуясь тем, что все на мгновение отвлеклись, взялся за цепи Вика и потянул. Мышцы вздулись до боли, перед глазами полыхнуло красным, но ангел всегда сильнее, поэтому… я должен… сейчас… Ещё одно неимоверное усилие – и звенья лопнули! Двум пришедшим в себя вампирам я без предупреждения свернул шеи.
Викентий сбросил обрывки цепи себе под ноги и рявкнул на меня:
– Чего встал, словно бюст Ильича на вокзале? Рвём на третьей космической!
Он метнулся вперёд и, закинув Риту себе на спину, как волк овцу, кинулся к выходу. Я выхватил толедские ножи, прикрывая отход друзей.