Мироход
Шрифт:
Где-то вдалеке заухала сова, я по привычке повернулся на звук. Сова конечно не волк, но кто знает, с чего вдруг она ухает?
— Тьфу, на все это… — пробормотал я, поворачиваясь в сторону прежнего следования. Нормально повернутся, я не успел — моих ушей достиг странный звук, а в свете фонарика, который я все так же держал направленным вперед, что-то очень нехорошо блеснуло. Действуя рефлекторно, будем называть вещи своими именами, я упал на землю.
За моей спиной послышался звук «вуууж», который издала предположительно стрела с настоящим железным наконечником, попавшая в дерево. Самым неприятным было то, что стрела должна была попасть в меня. На мысли вроде — «Да что же такое творится?!» у меня времени не было. График моего сознания был забит кричащим о боли телом и стрелой, которая выглядела такой же опасной, как и пуля. К счастью, в падениях я знаю толк — ребра, конечно, отнеслись к этому маневру с большим неодобрением, но на этом все и закончилось. Когда служишь в милиции, основным фактором твоего выживания на заданиях является умение вовремя занять позицию, в которой тебя не смогут послать на встречу с Богом. Выкинув из головы все лишние мысли, я приподнялся на локте из травы и всмотрелся в область между деревьями, откуда в меня предположительно стреляли. Вроде бы никого нет, но… Мысли резко прервались, потому что где-то впереди послышался странный звук. С холодным оружием я знаком мало, но этот звук мне уже доводилось слышать меньше минуты назад — сразу за ним из темноты вынырнула стрела. Не обременяя себя длительными размышлениями, я снова грохнулся на землю. Где-то сзади послышалось «вуууж» издаваемое попавшей в дерево стрелой. В этот раз неизвестный стрелок целился значительно ниже. И как он меня видит-то
— Ей там, это милиция! Прекращайте стрелять! — постарался выкрикнуть я. Вышло что-то вроде придушенного бульканья, у меня ведь пара ребер сломана! Позже я определенно пожалею о том, что это сказал. Люди, которые могут без вопросов выстрелить в незнакомого человека, понимают одну простую истину — если убрать у себя из головы созданного властями милиционера, заставляющего остальных граждан следовать законам, то можно так же легко поступить и с живым, стоящим прямо перед тобой. Когда человек понимает, что преграда, отделяющая его от желаемого действия это всего-навсего чьи-то слова и милиция, которая физически не может за всем уследить — вот именно в этот момент и рождается настоящий преступник. Ответом мне была тишина, которую время от времени нарушало уханье совы и… Хруст сухих листьев где-то впереди, сразу за моей спиной. Ага. Вот оно как. Преступник, не иначе. И кричал я, определенно зря — теперь эта сволочь знает, где примерно меня можно найти. С одной стороны, как мент я должен был предупредить нарушителя, но вот с другой стороны… С другой стороны, как человек, который ковыляет, поминутно морщась от боли, устал, хочет спать и вовсе не в состоянии для нормального противостояния даже какому-то отморозку с арбалетом я должен был молчать и молится, что бы меня не нашли. Да, у меня в руках пистолет, но много ли в нем толку, если я не знаю куда стрелять, а, даже узнав, с трудом прицелюсь? Черт, я ведь не какая-то сволочь, что сможет спокойно жить после того, как застрелит какого-то идиота! Шелест листьев затих. Вполне возможно, мне повезло — говорил я негромко, а определить в темноте, откуда исходил звук очень сложно. Кто бы там не крался, он остановился. Кажется, я даже слышал спокойное дыхание и шуршание одежды, когда человек водил из стороны в сторону арбалетом. Стоял он метрах в трех от дерева, за которым мне повезло укрыться. Почему я раньше так чутко не воспринимал звуки?
Потому что не слушал. — ответил внутренний голос. — Ты просто брел по незнакомому лесу, опасаясь диких животных, которых в любом случае не смог бы услышать. А опасаться нужно было людей. Да, правильно — животных легко понять и их поведение предсказуемо. С людьми никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Стараясь дышать через раз и не издавать шума, я легонько взмахнул рукой, бросая зажатый в руке фонарик к дереву слева и метрах в пяти перед собой. Меленький приборчик исчез из виду, как только покинул мою ладонь и через несколько секунд упал в сухие листья, возле дерева. Послышался шорох, издаваемый одеждами неизвестного стрелка. Двигался он поистине неслышно, и если бы не тот факт, что я находился в каких-то трех метрах от него — не уловил бы ни звука. Он не выстрелил. Любитель или же человек неуверенный в своих силах и навыках сразу же выпустил бы стрелу в сторону, откуда исходил звук. Это был точно не любитель. Затаив дыхание, я слышал, как он неспешно двигается, чуть ли не за моей спиной, обходя точку из которой послышался звук по дуге с правой стороны. Умно.
Мысли двигались медленно, словно завязшие в патоке многочасовой усталости, что на меня навалилась. Даже не смотря на дозу адреналина, позволяющую мне игнорировать ноющие ребра, размышлять было сложно. Я бросил фонарик, и это было хорошим ходом, но на нем все и заканчивалось. Я не продумывал, что делать дальше, а спасал свою шкуру, по той простой причине, что противнику стоило лишь обойти дерево, за которым я сижу по широкой дуге, как он делает это сейчас и застрелить меня из тени. Мне не задержать здорового вооруженного человека. Я могу направить на него пистолет и, если он будет умнее, то не попробует выстрелить быстрее, но что дальше? Двигаюсь я медленно, сильно устал и, в общем-то, валюсь с ног — ему стоит просто подгадать момент, свалить меня на землю и все. Незнакомая местность, отсутствие поддержки, плохое физическое и моральное состояние — как ни посмотри, задержание это определенно не то, что мне нужно. Вслушиваясь в легкое шуршание листьев и травы под ногами стрелка, я покрепче сжал пистолет, положив палец на предохранитель и курок. К черту! Я не собираюсь геройствовать! Все, что мне нужно — добраться до какого-то поселка! В этом плане нету места психам с арбалетами гуляющим по темным лесам! Лучше подождать, пока этот гад уберется подальше, а потом тихо свалить. Мне не нужны лишние проблемы, их и так по горло. В темноте было сложно что-либо разглядеть, но я все же уловил едва различимую тень, скользнувшую справа, метрах в пяти от меня. Даже если бы я хотел его подстрелить и смог удержать пистолет дрожащими руками, мне просто не хватило бы времени — слишком быстро и незаметно двигался противник. Это не какой-то там любитель, это охотник, убийца который знает, что значит двигаться бесшумно и скрываться в тенях. С такими ребятами не шутят, и дело тут даже не в вопросе — почему он на меня напал? Подобным людям причины не нужны, одно их желание — вот основная причина.
Вжавшись спиной в ствол дерева, я неподвижно сидел, уставившись в непроглядную тьму, в которой растворилась тень стрелка. Он не определил, откуда исходил голос и купился на трюк с фонариком, это меня спасло. Я просидел так еще минут с десять, наполненных гнетущей тишиной и уханьем чертовой совы. Шелеста сухих листьев больше слышно не было, что неимоверно радовало.
Еще через десять минут мир наполнился звуками падающих на листья капель дождя. Ну вот, вообще отлично. Дерево надежно защищало меня от разверзнувшихся небес, но вскоре дождь усилился и у меня по лицу побежали ручейки стекающей с листьев воды. Холодно, черт побери. Ребра все так же болят, как и все тело, да и в сон клонит. Нет, спать я тут не рискну. Сделав над собой усилие, я поднялся на ноги и осмотрелся. Темнота, наполненная очертаниями ближайших деревьев и звуками дождя. Что же, большого выбора у меня нет — лучше идти туда, откуда пришел этот ночной снайпер. Обогнув дерево, я получше закутался в плащ, что не слишком помогало — рубашка уже промокла и неприятно липла к телу, и зашагал по мокрой траве. В этот раз двигался я более осторожно, стараясь переходить от дерева к дереву и не выходить на освещенные звездами участки леса.
Монотонное движение вперед. Не так уж плохо, если не вспоминать про количество вопросов, на которые я хочу узнать ответ. События просто таки выстраивались в очередь, лишь бы я принял в них участие. Сумасшедший день, который все никак не может закончится. Тело все еще как-то держалось, но чувство, что скоро мне предстоит увидеть от него гигантский счет, ни на минуту не исчезало. Дождь монотонно заливал лес и меня заодно, земля под ногами размягчилась, и теперь я шел по лодыжку в траве, которая в свою очередь росла из грязи прикрытой мокрыми листьями. Я не мог даже сказать, сколько уже иду по этому чертову лесу — чувство времени атрофировалось под нажимом усталости. Я готов был уже просто присесть у ближайшего дерева и заснуть, а дальше — будь, что будет… Взгляд вдруг ухватился за далекий проблеск света, по левую сторону от пути моего следования. Едва-едва заметный, но все же свет!
— Наконец-то… — пробормотал
я, поворачивая в сторону ночного светоча. Что бы это ни было, выбор у меня невелик — идти на призрачный свет или остаться здесь и дожидаться парня с арбалетом в кромешной тьме. Не о чем даже говорить — я предпочитаю призрак цивилизации. Окрыленный надеждой скорого отдыха, ужина и медицинской помощи, я зашагал намного быстрее, несмотря на жутко ноющие ребра. В мое уставшее сознание забралась гадкая мыслишка — а вдруг это тот стрелок? Или его дружки? Я лишь мысленно махнул рукой. Ну и наплевать. Я слишком устал, да и на свету у меня больше шансов прострелить какому-то ублюдку с арбалетом ногу быстрее, чем он мне голову. Как оказалось — до огонька путь был неблизкий. Понял я это через пятнадцать минут движения с приличной (насколько быстро может шагать человек с парой сломанных ребер) скорость, когда свет «в конце туннеля» едва-едва увеличился. Пока даже понять, что это такое нельзя — горит что-то вдалеке меж деревьями и все. А что горит — черт его знает. Одно ясно, это уж точно не свет фар проезжающей машины, хотя в самом начале этот вариант казался мне самым, что ни есть реальным. Если подумать логически — какие шансы, что я, оказавшись где-то посреди леса, выйду к поселку? Откоровенно мизерные. Скорее уж к трассе, какой выйду и то хлеб, а там уже можно машину остановить — благо, в кармане удостоверение… Нда, хотя огонек все так же далек, но есть какие-то признаки цивилизации — свет луны, невесть как пробившийся через ветви деревьев и завесу дождя, осветил лежащую в нескольких метрах передо мной колоду с явными признаками насильственной смерти. От топора. Я на минуту остановился и осмотрелся. То там, то здесь были следы человеческой деятельности. Сначала лишь отдельные спиленные и срубленные деревья, но чем больше я приближался к поселению, тем меньше становилось вокруг меня лесных великанов. Еще через десяток минут, лес незаметно перешел в подлесье, засаженное молодыми деревцами. Дождь теперь доставлял намного больше неудобств — даже застегнув плащ, я чувствовал, как вода затекает за шиворот. Свет стал намного яснее, из-за того, что деревьев значительно поубавилось и уже спустя несколько минут я вышел на разветвление тропы. Более широкая и истоптанная тропинка вела в сторону предполагаемого поселка, две других расходились — одна вела в лес, чуть левее от пути, которым я пришел, вторая уходила куда-то право. Поминутно осматриваясь в поисках затаившихся меж деревьев арбалетчиков, я заковылял к цивилизации. Тропинка была не слишком широкой, видно было, что пользуются ей регулярно, но толпой в лес никто не прет. Оно и правильно — чего лезть в эти заросли? Минут через пять, я наконец-то покинул зеленые своды и отодвинув рукой, сжимающей пистолет, ветку вышел… … к какой-то речушке, на другом берегу которой, в свете звездного неба по большей части затянутого тучами стояло какое-то сооружение. Теперь я хотя бы могу оценить окружающий пейзаж, изобилующий в основном холмом на том берегу реки, за которым предположительно что-то было. Ну и избу на вершине холма. Таких старых зданий я еще не видел, по крайней мере, в городе — полностью деревянное, крыша покрыта чем-то серым… Сощурившись, я всмотрелся через стену дождя на дом, но луну закрыло тучами и рассмотреть что-либо стало нереально. Тут до меня собственно дошло, что свет, по которому я ориентировался, как-то незаметно исчез и мне даже трудно сказать, когда это произошло. Когда я вышел к тропе? А может раньше, в момент, когда я отвлекся от него и начал осматривать срубленные деревья? Мистика.К сожалению, мой уставший мозг сейчас был не способен к здравым размышлениям — все его силы уходили на концентрацию внимания, в ожидании летящей из темноты стрелы, поэтому такое объяснение меня устроило. Мистика так мистика.
— Ну, здравствуй «цивилизация». — угрюмо ухмыльнувшись произнес я, спускаясь по тропинке к берегу реки. Оказавшись внизу, я остановился перед мостом, который, к сожалению, почти скрылся под водной. Весна на дворе, да и дождь льет не прекращаясь. Вода покрыла мостик где-то сантиметров на тридцать. Сделан он был из дерева, что вселяло в меня дурные предчувствия — как городской житель, я искренне уверен, что подобные сооружения мастерят исключительно в глубинке и лишь люди, которые не смыслят в этом ровным счетом ничего. Да и выглядела переправа коряво — пара бревен, закрепленных на обоих берегах, да поручни по обе стороны, сбитые из подозрительного вида досок. Но сейчас мне было начхать на опасность этого моста. Бесстрашно, или точнее бездумно ступив на бревна моста, я лишь скривился и покрепче ухватился свободной рукой за поручень. Нога по щиколотку оказалась в холодной воде и, что самое плохое — я не видел куда ступаю. Двигаясь осторожно, я все же несколько раз поскользнулся на бревнах, покрытых илом или еще чем-то скользким, но к счастью удержался на ногах и главное — на мосту. Перебравшись на другой берег, я чувствовал себя еще хуже, чем раньше — обувь окончательно и бесповоротно промокла, как и почти вся одежда, меня бил очень неприятный озноб, хотя по всему телу чувствовался жар. Теперь я готов был застрелить первого же, кто встанет между мной и теплой батареей в купе с горячим обедом. Сознание помутилось, и к боли сломанных ребер добавилась боль головная. Меня накрыло волной дурной злости. Какого черта это происходит со мной?! Что я сделал-то, Господи?!
Как ни странно, ярость придала мне дополнительных сил. На негнущихся ногах я с трудом взобрался на холм, ведомый холодной ненавистью к такому несправедливому миру и горячкой, из-за которой кружилась голова. Несколько раз я едва не упал, поскользнувшись в вязкой грязи, в которую превратилось покрытие тропинки, но на ногах меня удержала вполне определенная мысль — если ты упадешь, то уже не поднимешься. Добравшись к дому, я осмотрел его мутным взглядом и выругался. Здание было заброшенным по одной простой причине — некогда в нем был пожар. Двигаясь словно в тумане, я обошел развалюху и уставился на долину, раскинувшуюся под защитой окружающих ее холмов.
Тучи словно ожидая этого драматического момента, расползлись в стороны, и свет луны упал на крыши сотен зданий, притаившихся в ночной мгле. Одно-двух этажные каменные дома, черепичные крыши, каменные дымоходы с вяло поднимающимися в небо струйками темного дыма, с десяток разнообразных сооружений, которые показались моему сползающему в бездну усталости сознанию городскими учреждениями и темные провалы узких улочек между всем этим разнообразием. По размерам поселение напоминало небольшой городок, но вот… Ни электрических столбов, ни горящих фонарей, ни машин видно не было. Я потер негнущимися пальцами висок, стараясь унять головную боль. Дождь начал затихать, но мне было уже все равно — свою дозу холода я получил и ее мне хватит с головой. Наплевать на отсутствие машин и всего остального — главное, что тут живут люди, а значит, мне помогут. Свет горел едва в двух-трех домах, но один из них находился у самого подножья холма, на котором я и стоял. Отлично. В который раз за последние несколько часов собрав остатки сил, я поплелся в сторону большого здания из дымохода, которого по полной валил дым. Где-то у меня за спиной, с другой стороны холма, послышался громкий «плюх». Странно, что я его вообще услышал на таком-то расстоянии. Хотя какая разница? Мне к дому надо идти… Здание оказалось большим каменным с черепичной крышей и открытым с одной стороны внушительным навесом, выходящим прямо на брусчатую улицу, которая тут собственно и начиналась. Когда я подошел поближе, оказалось, что дымоход находился как раз над навесом, где располагалась… Кузница. Да, наверно кузница. Я даже сначала немного растерялся, но тело быстро прогнало все мысли оставив только желание согреться и отдохнуть. Еще подходя к навесу, я увидел ярко пылающую в дальнем конце сооружения печь и человека, ворошащего железной палкой угли. Помещение было невероятно захламленным: везде валялись изделия из железа, возле стен стояли тяжелые, грубо сколоченные столы и шкафы, забитые разнообразными инструментами и все теми же изделиями, возле горна (это я так мысленно назвал печь) располагалось несколько наковален, а на стенах висели… Я все же выдавил из себя немного удивления, потому что на стенах висели мечи, сабли, странного вида топоры и прочие смертоубийственные предметы, что принято именовать «холодным оружием».
— Доброй ночи. — едва ворочая языком произнес я, упираясь на один из столбов, поддерживающих тяжелый навес. Человек у печи медленно повернулся. Ох, а я ведь раньше как-то не заметил, насколько он здоровый. Дядька был двухметрового росту, одетый в грубые и засаленные штаны и такой же фартук прямо на голове тело. На руках у него были здоровенные перчатки, а сами руки больше напоминали двух толстых удавов сожравших по паре кроликов — мышцы, покрытые копотью и потом сияли в свете пляшущих языков пламени. Лицо кузнеца было чисто выбрито и больше походило на грубо высеченную из камня маску — квадратный подбородок, большой нос, низко посаженные глаза и густые брови. Такие ребята обычно сопровождали приторно честных людей в дорогих костюмах, продвигающих свои интересы «законным» путем и ведущих то, что сами же называли «бизнесом».