Шрифт:
Интерлюдия 1
Субкультурщиками уже никого не удивишь, тем более на улицах Москвы. Явление обыденное и можно сказать привычное. Молодежь не знает чем себя занять и изо всех сил пытается выделиться. Наверное, они лучше чувствуют приближающиеся перемены. Эмо, скины, сурвайверы и паркуровцы, неформалы всех мастей - всем плевать. Каждый живет по своим правилам, тратит годы жизни отрываясь по полной. На подростков давно махнули рукой - вырастут, перебесятся. Взрослые заняты выживанием, борьбой за копейку и офисными дрязгами. Им уже ничем не поможешь - попали в колею. Пир во время чумы. Последние минуты спокойной жизни. Никто не думал, что вопрос выживания во многом будет зависеть от этих самых подростков.
Тычок в правый бок привлек его внимание. Тухлый ткнул бутылкой в сторону парка:
– Глянь-ка.
Метрах в ста впереди, через дорогу переходила компания - двое длинноволосых, одетых в черное, парней и девушка с короткой прической. Единственный не разбитый фонарь освещал неестественно бледные лица и ярко черный макияж, делая их похожими на средневековых вампиров. Готы.
– Эй, придурки.
– Голос, благодаря которому Сиплый и получил свою кличку, разнесся на всю улицу. Радуясь предстоящему развлечению скин прибавил шаг. Компания, как свора гончих, свернула в сторону беззащитной добычи. Азарт вставших на след хищников горел в глазах. Троица, казалось, не обратила никакого внимания на окрик и спокойно свернула в заброшенный сквер. Этот парк пользовался у местных дурной славой. Никогда не закрывался на ночь и служил местом сборища всех пьяниц и бомжей района. Если днем густые кроны деревьев создавали приятный полумрак, то после захода солнца местные жители старались обходить его десятой дорогой. В парке было темно, хоть глаз выколи.
– Стоять-бояться! Кому сказал!
– Готы, по-прежнему не обращая внимания на крики, растворились в глубине сквера. Сиплый примерно знал тропинки в парке. Давно считал его своей охотничьей территорией, и не переживал, что добыча уйдет.
– Муза, стоишь тут. Перехватишь если чо, мы парк прочешем.
– Отдав команду, Сиплый рванул в парк.
– На. Все не выхлебай, - торопливо протянул бутылку второй и нырнул в ворота следом за товарищами. Пропустить развлечение он явно не хотел, это Муз - рохля, вечно сопли перед дракой разводит. Чего там разговаривать? В рыло и с ноги по печени, вот и весь разговор. Готы сплошь наркоманы и педерасты, а с пидорами разговор короткий.
Музыкант свою кличку получил за пристрастие к тяжелому року. По-жизни миролюбивый, к дракам он не стремился и авторитета в компании не имел. Сын обеспеченных родителей, он шагал по жизни наперед не загадывая, и о будущем не рассуждая. Жил как многие - сегодняшним днем. В компанию к Сиплому прибился недавно, можно сказать от скуки. Уйти не давал страх, что просто так его не отпустят. У Муза водились деньжата, а упускать халяву его новые знакомые не любили. Как минимум начистят морду, а драться Муз не любил. Тем более что драки не будет, изобьют и сломают пару костей. Даже то, что старший брат Муза работает в милиции, их не остановит. Давно поняли, что характер не позволит идти жаловаться.
Муз сидел на лавочке напротив сквера. Прихлебывая теплое и противное пиво, парень оглядывался по сторонам. Плеер выбрал что-то заунывное, из нового сборника, и эта музыка как нельзя лучше подходила к паршивому настроению. Прошло уже
больше часа с тех пор, как 'друзья' зашли в парк. Да еще этот ворон. Когда он прилетел Муз не заметил, но птица жутко раздражала. Уселся на арке у ворот сквера и каркает издевательски. В наушниках не слышно, но чувствуется всем телом. Прям мороз по коже.– Курица пернатая. Вот сдались им эти готы.
– Легкий ветерок усилился и продувал до костей. Прятаться было особо негде, стеклянные перегородки автобусной остановки разбили еще в прошлом году. К тому же, как назло, кончились сигареты, а ближайший ларек на другом конце квартала.
– Все. Еще пять минут и домой. Мля, второй час ночи. Сусанины хреновы.
– Муз ругался скорей от скуки. К тому же, хоть какое-то занятие, отвлекающее от холода. Ходить вокруг остановки, засунув руки в карманы, ему изрядно надоело. Нет, определенно, пора заканчивать со скиновской эпопеей. Отец давно косо посматривает, и мать уже не так рьяно выгораживает сыночка. Да и романтика пропала. Хватило пары тройки плюх, полученных в драках, чтобы всю дурь из головы выдуло. Нет, отец все же мудрый человек. Может и правда в училище поступить на следующий год? Надоело без дела шататься. Решено, надо с батей посоветоваться.
Заходя на очередной круг, он, нос к носу, столкнулся с троицей готов. Словно вынырнув из-под земли, они явно поджидали его. Не отличающийся бойцовскими качествами Муз, от неожиданности, отпрянул назад. Заряд в плеере давно кончился, не заметить и не услышать идущих по пустой улице, мог только слепой и глухой одновременно. Бить будут, промелькнула мысль.
– Че вам?
– Сглотнув, произнес скин. Троица молчала. Чуть наклонив головы, они, не мигая, рассматривали перепуганного Муза. В этой неподвижности было что-то неестественное и хищное. Взгляд скина перебегал с одного лица на другое. Бледность подчеркивала ярко красные губы и черный макияж на лице. Длинные, ухоженные волосы, казалось вырублены из куска черного гранита. Шелковая одежда не трепетала под порывами ветра, словно перед парнем не живые люди, а статуи. Человек не может стоять так неподвижно, не моргая, не шевеля ни единым мускулом. Музу казалось, что он сходит с ума.
– Че вам надо?
– Чтобы скинуть наваждение Муз встряхнул головой и, подняв взгляд, отшатнулся со вскриком. Девушка, еще секунду назад стоявшая в десяти шагах, сейчас в упор смотрела ему в глаза. Запнувшись о бордюр, скин шлепнулся на задницу. Резкая боль словно выстрелила в спину. От неожиданности плеер вылетел из руки. Девушка медленно присела на корточки и, взяв его двумя пальчиками, потянула на себя. Провод натянулся и вытащил наушники из ушей.
– Там батарейка села.
– Глупо, но ничего больше в голову ему не пришло. Мило улыбнувшись, она зажала капельки плеера в кулачек и поднесла к уху. Мелодия классической музыки разнеслась по спящей улице.
– Вивальди. Весна. Времена года.
– Про себя определил Муз. В отличие от своих товарищей он любил инструментальную музыку. Небольшая папка с тяжелым металлом и другим, как он считал, мусором, служила маскировкой. Основная часть плеера была занята записями симфонического оркестра и шедеврами классики. Узнай 'друганы' о его пристрастиях, и без того небольшой авторитет Музыканта испарился бы как дым. Многие из его любимых исполнителей не попадали под определение классовой чистоты принятой среди скинхедов. Плеер бы сломали как минимум. Или руку.
– Хорошая музыка, - у девушки был очень приятный, грудной, голос. Черные глаза поймали его взгляд. Сдвинув мешающую челку, она кивнула в сторону парка.
– Ты с ними?
– Нет... Да...
– Парень замялся.
– Я уже не знаю.
– Лив, он не врет.
– Стоявший слева шагнул вперед. Муз дернул головой. Странно, разговаривая с девушкой всего секунду, он успел забыть обо всем на свете. Казалось, мир сократился до метра. Была только она, ее голос и музыка Вивальди. Чужой голос разбил этот хрупкий мирок. Схожие чувства испытал бы наркоман, если бы его вырвали из сказочного дурмана и окунули в холодную воду. Муз с трудом подавил вспыхнувшую злобу. Девушка не обернулась, продолжая рассматривать замершего парня.