Чтение онлайн

Ущипните меня. Не, не сон. Просто что-то до предела иррациональное.

– Старик! Ты чего ему нормальный мёд не принёс?

– Так лучший здесь…

– Он липовый просил.

– Как так? Липа – лесное дерево. А пасека у нас на лугу, на цветочном. Нектар сладкий, мёд вкусный. Подгруну не угодить! Вот засыплет нас… - голос дрогнул, сломался. – Засыплет прямо здесь.

Я обернулся к богу. В тесноте подземелья его жутковатая кусалка покачивалась в сантиметрах от моего носа. Личное пространство? Не, не слышали.

– Знаешь, боже, в мире, откуда я прибыл, рассказывают анекдот. Покупатель в магазине

просит туалетную бумагу, ему очень надо. Продавец отвечает: туалетной нет, могу предложить наждачную.

Анекдот бородатый и плоский, ни разу не смешной, но червяку зашёл. Он начал ржать! Либо издавать иные звуки, воспринятые переводчиком как буйный смех.

– Развеселил. А ты сам – найдёшь липовый?

– Вот так сразу – нет. В моём глействе тоже не ставят ульи под липы. Надо найти липовую рощу, перенести в неё пасеку. Собрать мёд, когда липа цветёт. Летом только. Но – обязательно. Заказ принят.

– Летом? – червяк на редкость человеческим жестом потёр голову. Хвостом. Или не голову, а тот конец тела, где виднелись зубы. – Долго. Хорошо хоть – ты вменяемый. Понимаешь.

– Ты прав. До лета большой срок. Скажи что ещё надо. Я не всемогущ, но, как ты заметил, понятлив. Что-то придумаю.

Через четверть часа я взлетел по лестнице и опрометью бросился к кхару. В седельной сумке, возимой на Бурёнке ещё с прошлого года, а теперь перевешенной на другого лося, мог заваляться… Точно! Вот он!

Когда снова спустился в колодец и включил китайский светодиодный фонарик, показалось, что вспыхнул прожектор. Старпёр в ужасе заверещал. Червяк же пришёл в восторг.

– Дашь?

– Бери, не жалко.

Два или три фонарика я напихал в самую большую партию барахла, когда перебирался в Мульд из России. Они не понадобились, как и многое другое. Ночное зрение «глазами» Биба лучше.

Бог разобрался с выключателем. Откуда «священнику» втемяшилось, что тому противен свет? Любые существа тянутся к трудно для них достижимому.

– Угодил.

– Вот и славно. Но должен сказать – долго светить не будет. Несколько часов. Так что лучше держи выключенным. Кстати, ты же видишь в темноте, так?

– Конечно. Но немного света не помешает. Где ты хотел рыть уголь?

– Пока не знаю, Подгрун. Разведать надо.

– То есть – копать. Царство моё тревожить. Давай договоримся. Липовый мёд точно дашь?

– Сам видел – я слово держу.

– Ну… ладно. Давай так. Ищи в своём глействе сухой колодец. Или выкопай. Три твоих роста глубины хватит. Лишь бы сухой. Сверху накрой крышей, чтоб дождь не залил.

– Замётано.

– Принеси любого светлого мёда, только не гречишного. Пока нет липового… А я тебе нарисую, где и что в твоём глействе есть под землёй. И подумаю, чем ещё озадачить.

– Спасибо, Подгрун! А как призвать тебя, под землю спустившись? Этот дедок что-то длинное пел, я не понял.

– Я – тем более, - признался бог. – Больше из любопытства заглянул. Думал, кот в колодец провалился и вопит от страха.

На том расстались. Боюсь ошибиться, но, по-моему, подземный червь оказался самым договороспособным из встреченных богов.

Монотеизм отдыхает.

***

Новый год встретили без Клая и, слава всем богам, без его супруги. Мюи последнему факту радовалась, не скрывая. Похоже, она не исключала вариант,

что приеду из Коруна с «Настьей», но без тестя. Для чего – объяснить может только женская логика, заправленная топливом ревности.

Клай не противился приехать. Но метаться туда-сюда счёл ниже своего достоинства. Только глей Гош имеет право носиться как электровеник, плюнув на правила и предрассудки.

С колдовством пока улеглось. Ма перестала шляться по вызовам в деревни. Хрымы соорудили у замка нечто вроде часовни Веруна, отец напрягся и даже нарисовал на холстине углем изображение божка, расшитое хрымками цветной нитью. Получилась икона… Хорошо, что сам Верун её не видел.

Там мама и принимала больных. Врачевала «божьим именем».

Именно на часовню первым делом обратил внимание королевский фискал, прибывший облегчить мою мошну.

Он представился брентом Дудархом.

– Сколько она берёт за приём? Сколько за лечебные снадобья? Каков доход? Я могу применить ставку с одного лекарского заведения, она, скажу откровенно, весьма велика.

Он был красив, высок, усат, чернобров. Кожа светлая, гладкая. Одет строго, но подчёркнуто изящно. Камзол чёрный, воротник – белый с кружевной отделкой. Она и у женщин – редкость. Нисколько не походил на анта. Благоухал кожаной амуницией, потным телом и гормонами. Не старый, лет двадцать пять-тридцать. Его спутник – судейский чин, очень гордый королевской должностью, рядом с ним всё же держался номером вторым.

В другом мире и в другой стране я сразу предположил бы – напрашивается на взятку. Но эта парочка по возвращении во дворец немедленно будет допрошена более высоким судьёй с помощью камушка: справедливо ли взяты поборы, не остались ли недоимки. Соврут – сгорят заживо. Сам при огненной казни не присутствовал, но все здешние в неё верят. Так что хабар бесполезен.

– И какова же ставка?

– Пять динов! Не удивляйтесь. В столице и крупных городах лекари берут не по-божески.

– Тогда я заплачу… Ничего. Лекарское заведенье открыто после Нового года. За него буду ответ держать в следующем декабре. А какую часть дохода нужно отдать, если он учтён?

– Половину.

Я громко позвал маму. Она вышла, недовольная прерыванием приёма. Отдаётся делу вся. Скормила хрымам запас лекарств, привезённый из России. Спасибо, Верун подлечил. А то папа без каптоприла загнулся бы от гипертонии.

– Я занята, сын.

– Знакомься, брент Дударх. Полномочный фискальный уполномоченный его величества. Мама, Оксана Ивановна.

– Таких имён не бывает, - изумился приезжий.

– Король ввёл налог на необычные имена? Нет? Тогда к делу. Ма, ты не берёшь денег с селян?

– Что ты такое говоришь!

– Теперь надо брать. Доведёшь старостам – каждое село платит половину дука в год. Не спорь. Так надо. Во имя короля.

Мама открыла и захлопнула рот. Возмущённо удалилась.

– Сколько же у вас деревень? – спросил Дударх.

– Двенадцать.

– Шесть дуков в год, из них три – в королевскую казну… Вместо пяти динов! Вы не мошенничаете, глей? По окончании отчёта Камень Правды не даст соврать.

– Нужно ли мне вызвать вас на дуэль за оскорбление словом «мошенничать»? С прошлого лета, как мы отбили атаку пары тысяч степняков, толком не дрался. Составите компанию?