Мир-Чаша
Шрифт:
Раненый мужчина лежал без чувств. Лук внимательно его осмотрел. Одежду незнакомца составляла набедренная повязка, пояс, мокасины и повязка желтого цвета на голове с красным символом восходящего солнца. Кожа его была смуглой, а лицо – восточного типа: узкие глаза, приплюснутый нос, овальное лицо. В дорожной сумке туземца Олег нашел несколько кусков сырого мяса и буханку хлеба.
После пережитых потрясений Олег должен был расслабиться. Он подошел к винному дереву и сорвал несколько продолговатых плодов, заполненных внутри хмельной сладкой жидкостью.
Поджарив кусок мяса, Олег начал опорожнять винные плоды. Он пил, поджаривал мясо, снова пил, пока не потерял счет выпитому и съеденному…
Абориген пошел на поправку через неделю. До этого он находился на грани жизни и смерти. Было трудно сказать, выживет он
Через день после прихода в сознание он начал говорить. Спустя еще некоторое время – смог встать. Рана быстро затягивалась. Олег старательно выхаживал мужчину и пытался с ним общаться. Тот разговаривал на незнакомом языке. Они объяснялись с помощью жестов. Постепенно Олег запоминал значения некоторых слов. Он также узнал имя туземца. Его звали Саньфун.
Целый месяц мужчины провели, никуда не двигаясь. Месяца хватило на то, чтобы Саньфун полностью выздоровел и обновил силы. За прошедшее время Олег научился вполне сносно изъясняться с ним, почти не прибегая к жестам. Он узнал, что Саньфун принадлежит к местному народу – хаджуям.
Когда Олег спросил, где его народ обитает, Саньфун указал на горную гряду, примыкающую к морю, и изрек: “Хаджуи живут в горах Сен-Шана”. Помолчав, он гордо добавил: “Мой народ – великий народ. Любой хаджуй стоит десяти килийцев”. Когда Олег поинтересовался, кто такие килийцы, хаджуй кивнул на холмик могилы и сказал: “Один из них не так давно еще бегал по травке”.
Килиец, как вспомнил Олег, тоже имел черты восточного типа, но отличался от хаджуя круглым лицом и более смуглой, почти черной кожей. Саньфун рассказал Олегу, что килийцы кочуют в степях желтой равнины, называемой Кахила, на территории, раскинувшейся от подножий гор Сен-Шана до лесной полосы. Они – самый многочисленный народ Кахилы и постоянно воюют с соседями. Олегу хорошо запомнился увлеченный монолог хаджуя: “Килийцы – самый подлый народ Кахилы. Для них не существует общепринятых законов. По договору между всеми народами, полоса лесов Тегильса, в которой мы сейчас находимся, является нейтральной. Никто не имеет права, находясь в Тегильсе, нападать на другого человека, будь то друг или враг. Нарушитель повинен смерти. Даже подлые килийцы не осмеливаются атаковать здесь кого-либо, если могут остаться свидетели. Но как только они будут уверены, что о нарушении никто не узнает, их ничто не остановит. Ты был очевидцем одного из таких эпизодов. Обычно в Тегильс приходят жить люди, которые хотят спокойной жизни без войн и кровопролития. Это огромная территория, учитывая то, что ширина полосы леса составляет двести миль, а ее протяженность вокруг Кахилы – несколько тысяч миль. Здесь обитает много людей, но на территории, граничащей с землями килийцев, ты можешь не встретить ни одной живой души на протяжении пятисот миль. Никто здесь не поселяется, потому что килийцы всегда готовы забрать в рабство тех, кто укрылся от войн. Ты видел валун у дороги с зеркалом и надписью? Знаешь, что там написали килийцы? “Посмотри в последний раз на свое лицо без клейма раба”. Они готовы весь мир обратить в рабство. Но кого они не могут и никогда не смогут сделать рабами, так это хаджуев. За тысячелетия войн килийцам не удалось покорить даже самой малой части Хаджуи. За это они смертельно нас ненавидят и ищут любой возможности уничтожить наш народ”.
Олегу стало известно, что Саньфун оказался здесь для выполнения миссии, от исхода которой зависит судьба его народа. Миссию эту возложил на него Великий Учитель – духовный лидер хаджуев, их вождь. Саньфуна он выбрал потому, что тот был его лучшим учеником. В чем заключалось его задание, Саньфун сказать не мог; сообщил только, что оно связано с килийцами и выполнено лишь наполовину, а также добавил, что от него сейчас зависит не только судьба Хаджуи, но и судьба всего чашеобразного мира Эльфира.
За месяц Олег научился ездить на лошадях, немного орудовать мечом, ножом и копьем, а также стрелять из лука. Саньфун обучил Олега некоторым приемам рукопашного боя, которыми владел в совершенстве. Вообще-то, хаджуй владел в совершенстве любым своим оружием. Олега ошеломило то, как виртуозно он орудовал мечом. В руках Саньфуна меч превращался в молнию, а нож становился жалом скорпиона: он перебегал между пальцами, перескакивал из руки в руку, исчезал и появлялся. Копьем хаджуй поражал мельчайшие цели, а из лука мог попасть в глаз бегущего
оленя. Короче, собственные потуги Олега на боевом поприще виделись ему довольно жалкими, из-за чего он часто вздыхал.Когда Саньфун узнал о печали Олега, его разобрал такой смех, что он чуть не упал с лошади. Подавив в себе неожиданное веселье, хаджуй, все еще улыбаясь, сказал:
– Ты думаешь, я родился с мечом в руках? На то, чтобы в совершенстве овладеть Искусством, у меня ушли многие годы. А ты расстраиваешься, потренировавшись каких-то две недели.
– Меня расстраивает то, что я никогда не смогу достичь твоего уровня, – ответил Олег.
– Ну, это ты зря. Главное – желание. Если ты действительно хочешь овладеть Искусством, то овладеешь им. При должном упорстве можно всего достичь. К тому же, для человека, который пятнадцать дней назад не умел держать оружие в руках, ты делаешь поразительные успехи. У меня на достижение таких же результатов в свое время ушло полгода. А я ведь был лучшим учеником. Твои способности изумляют меня не меньше, чем тебя мое мастерство. Тебе бы радоваться, а не печалиться… Послушай-ка песню. Ее сочинил основатель Искусства, непревзойденный Сахишот. Он написал ее в те далекие времена, когда начинал создавать Искусство.
Взгляд Саньфуна стал задумчивым. Он запел:
1
|Em| |A| |D|
Третий год я покоя лишен,
|Em| |A| |D|
Я душою в Искусство влюблен.
|Em| |A| |D|
Я стою на вершине горы,
|Em| |D| |G|–|H|
Вдалеке полыхают костры.
ПРИПЕВ:
|Em| |Am| |G|–|H|
Я отшельник, пещера – мой дом,
|Em| |Am| |G|–|H|
Мне уютно и радостно в нем.
|Em| |Am| |G|–|H|
Я на горной вершине стою
|Em| |D| |G|–|H|
И Искусство свое создаю.
2
Я не знаю, что в будущем ждет,
Но надежда мой ум бережет.
Огонек в моем сердце горит,
И со мною сам бог говорит.
3
Я открыл для себя новый мир
И Источник неведомых сил.
Отыщу ли единый ответ?
Замерцает ли Истины свет?
Закончив песню, Саньфун сказал:
– Теперь я должен у тебя кое-что спросить.
– Спрашивай.
– Хочешь ли ты овладеть Искусством и стать на путь познания Истины?
Лицо Олега просияло.
– Конечно, хочу. Неужели то, что ты говоришь обо мне, правда?
– Вне сомнения. Ты уже сейчас смог бы победить любого килийца. Правда, проблема в том, что они поодиночке никогда не нападают, разве что на раненого. Теперь наши пути параллельны и если твое мастерство будет расти с той же стремительностью, то через неделю мы сможем отправиться в Хаджую! В этом и есть завершение моей миссии – вернуться обратно живым.
– Вернуться живым? Загадочная твоя миссия.
– Ты загадочен не меньше. До сих пор не могу взять в толк, кто ты есть и откуда взялся. О себе ты рассказывать не хочешь, и я тебя за это не виню. Сам ведь молчу о цели своего задания. Сначала я подумал, что ты житель Тегильса, но быстро понял, что ошибаюсь. То, что ты не знал хаджуйского языка, меня не удивило, но то, что ничего не понял, когда я обратился к тебе на универсальном языке всех народов, крайне меня озадачило. Никогда не встречал человека, не знающего универсального языка. А до чего странная твоя одежда, особенно обувь! Во всем Эльфире я такой не видел.
Олег не рассказывал Саньфуну свою историю, поскольку не знал, как объяснить ему, что он с другой звезды. Ведь здесь не было ночи и, следовательно, не было видно звезд. Поверит ли ему хаджуй? Олег попытался представить себе обратную ситуацию: если бы он попал с Эльфира на Землю и начал бы рассказывать какому-нибудь землянину о том, что он пришелец с почти плоского мира, в котором нет ночи. Нетрудно понять, что бы о нем подумали. А откуда знать, что подумает Саньфун, услышав о том, что Олег – пришелец из мира в форме шара, в котором солнце каждые сутки уходит за горизонт. Нет, Олег не хотел, чтобы его приняли за сумасшедшего. Он решил повременить с рассказом о себе, пока не выведает о познаниях жителей Чаши в астрономии. Правда, в последнее время он начал сильно сомневаться в своих личных познаниях в этой области. Больше всего его сбивало с толку неподвижное светило. На расспросы Олега о нем хаджуй ограничивался туманным ответом: “Так устроен мир”. Саньфун, впрочем, на все вопросы об устройстве Эльфира отвечал подобным образом и не любил разговоров на эту тему.