Мир-Чаша
Шрифт:
– Нет, конечно. После хорошей драки можно и языком потрепать. С чего же начать? Пожалуй, в первую очередь замечу, что ты, Олег, балбес. Запустил прибор, в котором ничего не смыслишь. И каков результат? Мы оказались в мире, настолько отдаленном от Земли, что душа холодеет. Хотя, если честно, ты совершил единственно правильный поступок в тех обстоятельствах. Лично я настолько растерялся при виде направленных на нас автоматов, что потерял всякую способность действовать.
Я, как и ты, хотел вырваться из тюрьмы, пленником которой был. Только формально я считался свободным человеком, а фактически был почти таким же заключенным, как и ты. У меня был план переместиться в другую точку Земли. Кстати, я хотел взять и тебя с собой, так как считал и считаю, что ты невиновен. В самый ответственный
– Какой-то парадокс, – усмехнулся Олег. – Все меня сначала ругают, а потом благодарят. Джерри обозвал меня болваном, Майкл – щенком и, наконец, ты – балбесом.
– Кто знает, может, наши высказывания недалеки от истины? – оскалился Алексей. – Во всяком случае, когда я оказался в Эльфире, то был зол на тебя как пантера.
Меня забросило в луга Целло, неподалеку от лесов Гакала, в восьмистах милях от Пэйфита. Осмотревшись, я решил идти в Гакал. Несколько дней я шатался по лесу, не зная, что делать. Однажды ко мне подкрался хищник, похожий на земного тигра. Увидев его, я начал убегать, оглашая лес громкими криками. Хищник прыгнул на меня, сбил с ног и царапнул лапой. Взгляните на эту “царапинку”.
Алексей приподнял одежду, и мужчины увидели на его спине четыре длинных шрама от когтей.
– Если бы хищник еще раз меня царапнул, то, думаю, меня сейчас бы с вами не было. Перед тем как потерять сознание, я увидел, что зверю в грудь вонзилась стрела.
Очнулся я в темном помещении, освещенным слабым огоньком какого-то светильника. Спину жгло, как огнем. Рядом сидел человек, спасший мне жизнь. Как я позже узнал, его звали Вах. Прошло две недели, пока я смог встать. Вах ухаживал за мной, кормил и поил. Знаете, куда я попал? В племя подземных людей – леймов!
– Как? – удивился Саньфун. – Неужели легенды о племенах леймов содержат правду?
– Еще и какую! Позже, когда я выучил их язык, а также универсальный, то узнал, что они редко выходят на поверхность, а если и выходят, то не сильно распространяются о своем происхождении. Не удивительно, что о них ходят легенды. Леймы держат в тайне места расположения своих подземных городов. Они разбросаны по всему Эльфиру и представляют собой хитросплетения множества тоннелей. Каждый подземный город содержит в среднем по десять тысяч жителей. Сначала я блудил по их подземным ходам, как по лабиринтам. Но со временем, изучив закономерность их расположения, я смог без труда там ориентироваться. Леймы питаются подземными зверями, съедобными корнями, а в основном – грибами, которые выращивают в обширных подземных оранжереях. Иногда они выходят на поверхность, чтобы добыть наземную пищу.
Большинство тоннелей леймов расположено на глубине трех метров. Такая жизнь вполне их устраивает. Никаких тебе войн и раздоров, а лишь тишина и покой. Мне, однако, наскучила подземная жизнь, и я решил податься наверх. До того меня удерживало ранение и незнание универсального языка. Достаточно овладев им, я начал расспрашивать у Ваха, где находится ближайший город. Он сказал, что ближайший город – Пэйфит и объяснил, как к нему добраться. В благодарность за спасение, я предложил ему свою помощь в любом деле. Вах попросил меня передать письмо своему другу Наргу, живущему в подземном городе, расположенном, представьте себе, под Пэйфитом! Он дал подробные инструкции, как найти его друга. Больше меня ничто не задерживало, и я отправился в путь.
Не прошло и двух дней, как на меня напали разбойники и захватили в плен. Они привели меня в свое логово и представили главарю. Тот был крепким мужчиной, выглядящим лет на тридцать пять, с бритой головой и властным взглядом. Главарь поговорил со мной минут пять и сказал, что оставляет меня в шайке. Я попробовал возразить, но он быстро дал мне понять, кто из нас главный и что со мной будет, если я попытаюсь сбежать.
В банде никто не имел имен, у всех были клички. Главаря прозывали Клином, что вполне соответствовало его твердой натуре. Не прошло и трех дней,
как меня тоже окрестили.– И как же? – поинтересовался Саньфун.
– Неважно, – отмахнулся Алексей.
– Но все-таки интересно узнать, как разбойники окрестили человека, который предложил мне свою дружбу.
– Даже не пытайся, – сказал Джерри. – Мы с Майклом однажды целый час выпытывали у него кличку, но так ничего и не добились.
– Не понимаю, – отозвался Олег. – Если ты нас считаешь своими друзьями, то почему не можешь открыть нам такой пустяк?
– В том-то и дело. Я не хочу, чтобы друзья смеялись надо мной из-за какого-то пустяка.
– Ребята! – воскликнул Олег. – Мы будем смеяться над Алексеем?
– Конечно же, нет! Да что ты! Как можно! – дружно заверили мужчины.
– Ну, хорошо, поверю вам на слово, хоть и не очень верится, – сказал Алексей. – Эти грязные свиньи прозвали меня Обалдуем!
Мужчины взорвались таким смехом, что чуть не перевернулся стол.
– Ах вы, подлецы! – воскликнул доктор. – Я так и знал! Надо вам всем морду набить.
– Но скажи на милость, – вытирая слезы, выступившие от смеха, выдавил Майкл, – как можно не смеяться над такой глупой кличкой? Обалдуй! Ха-ха-ха!
– Сейчас тебе будет не так смешно, – злобно процедил Алексей и вмазал Майклу по физиономии. Американец от удара свалился со стула, но, даже оказавшись на полу, качался со смеху. Это обстоятельство еще больше развеселило друзей.
– Так почему тебе дали такую оригинальную кличку? – спросил Саньфун.
– Все очень просто. В банде Клина больше шестидесяти человек. Все они – сплошные головорезы, грубые и безжалостные. У них совсем иные жизненные принципы, чем у других людей. Своими дикими законами они руководствуются тысячи лет. Представьте себе: я имел глупость начать проповедовать им устои добра, применяя советские идеи. Сначала разбойники только качали головами. Потом они принялись объяснять мне свои законы. Но я твердил свое. Тогда они махнули на меня рукой, сказав, что я выродок с извращенным мышлением и тупой головой. Мне дали прозвище Обалдуй и уже через день никто меня по-другому не называл.
В шайке я наткнулся на грубость и враждебность бандитов. Любому из них наплевать на чужое мнение, а споры там решаются кулаком или ножом. Чье мнение их интересовало меньше всего, так это мое, потому что я не владел ножом и не умел драться. Они презирали меня и постоянно насмехались. Особенно меня возненавидел разбойник по кличке Попугай.
Клин дал мне месяц на то, чтобы я обучился владеть оружием. Он приказал никому не решать со мной спор поножовщиной до истечения срока. Впрочем, бить меня он никому не запрещал. Ко мне был приставлен учитель, разбойник по прозвищу Камень. Он не был таким закоренелым невеждой, как большинство бандитов, и имел даже некоторые зачатки гуманности. Но когда дело касалось тренировок, он становился свирепым варваром. Методы его обучения были жесткими, но эффективными. Камень постоянно искоренял во мне страх перед клинком меча, ножа и другим оружием, заставляя буквально спасать свою жизнь от его ударов. Сначала он наносил медленные и слабые удары, чтобы я успел отреагировать. С каждым днем они становились быстрее и сильнее. Страх перед оружием постепенно угасал, по мере того, как я учился защищаться от него.
Я старался быть прилежным учеником, понимая, что произойдет, если я не достигну достаточного уровня мастерства. Клин дал мне ясно понять, что по истечении срока я стану равноправным членом шайки. Это означало, что я стану участвовать в грабежах, и любой из разбойников сможет вызвать меня на смертельный поединок. О последнем мне постоянно напоминал Попугай. Он говорил, что прирежет меня, как только истечет месяц.
Попугай был злобным головорезом, настоящим животным в людском обличии. Он постоянно старался как-нибудь оскорбить меня. Не ответить на оскорбление считается позором в банде. Как только я начинал вступать с ним в перебранку, он начинал доказывать свою правоту кулаком. Попугай был значительно сильнее меня и непрестанно пользовался своим преимуществом. Когда он впервые избил меня, я пошел к Камню и спросил, что мне делать в таких случаях. Его ответом был удар кулаком мне по лицу и слова: “Разве так трудно понять?”.