Минздрав предупреждает
Шрифт:
Когда Саша вернулась в комнату, то в телевизоре вовсю развивалась сюжетная линия фильма. Девчонки сидели красные, как раки, и на экран глаза не поднимали. Там истошно орала мартовским котом белобрысая ярко-накрашенная девица.
Липкий страх заполз Саше под кожу. Она догадалась, наконец, для какой цели они здесь. Подарок этим сытым тупым мордоворотам.
Олег грузно поднялся, почесал бритый череп, как-то по-новому посмотрел на Тимура, вроде «Ты знаешь, что делать», и вышел.
Через минуту Тимур наклонился к смотрящей в потолок
– Иди в комнату в конце коридора, там Олег хочет с тобой поговорить.
– Мне не о чем с ним говорить.
– Саня, не выёбывайся, иди, – и потянул за локоть, приподнимая девушку.
– Сука ты, Тимур.
– Ой, да ладно, ещё довольна будешь, Олег щедрый.
Подталкивая Сашу к спальне, он закрывал отходные пути.
Девчонки так и остались сидеть за столом. Молча и опустив глаза.
В спальне было темно. Саша остановилась посредине комнаты, между шкафом и кроватью. Глаза потихоньку привыкали к свету. В окне, через тонкие занавески, виднелся голубой сугроб, подсвеченный луной. На кровати неровной горой угадывалось мужское тело.
– Раздевайся.
Голос дал понять, что вопрос решён, говорить не о чем.
– Я не буду.
Несколько секунд молчания и гора, разрушая собственную конструкцию в темноте, выросла уже рядом с Сашей.
Я сказал, раздевайся, – тихо прорычала темная фигура.
– А я сказала, не буду, – голос Саши дрожал, и она сама тряслась, но решила стоять до конца, будь что будет.
– Ах ты, сука малолетняя, – железные пальцы схватили худую шею, сжали её и толкнули тело вперёд. Ударив Сашу о стену, мужчина легко поднял её за шею вверх. Ноги оторвались от пола, дышать было тяжело. Приблизив свиное рыло с темнеющими прорезями маленьких глаз к лицу девушки, спросил: «Дашь?», – обдав Сашу алкогольно-колбасным смрадом изо рта.
Она не могла ничего сказать, тогда пальцы на шее разжались.
Саша закашлялась и сползла по стене на пол.
– Если бы хотел, давно бы взял тебя. Но нормальные пацаны так не делают. Должна сама согласиться.
– Я не буду ничего делать.
– Хочешь, я тебе заплачу? Шестьдесят штук устроит? Саша вспомнила мамину зарплату повара в столовой в сто семьдесят рублей и ужаснулась сумме.
– Я не проститутка, не продаюсь, – голос звучал тихо, но больше не дрожал.
– У любой бабы есть своя цена.
Саша молчала.
Олег сел на кровать и тоже тихим, но металлическим голосом произнёс:
– Значит так: или ты раздеваешься, или завтра я иду к ментам и пишу заяву, что ты моего одиннадцатилетнего сына совратила.
Саша вскочила:
– Но это же бред, я его никогда не видела, и он меня, ты не знаешь моей фамилии, адреса. Это полный бред.
Мужчина засмеялся обидным смехом, каким смеются над маленькими несмышлёными малышами.
– У меня в машине сейчас хватит бабла, чтобы следак сам написал про тебя сочинение, вместе с твоим чистосердечным, свидетельскими показаниями и экспертизой жертвы.
Сашу
тошнило. Сердце билось как сумасшедшее, будто кулак, молотящий изнутри по грудной клетке. Она молчала, больше не понимая, что надо делать.Вдруг тело вздохнуло и улеглось на кровати.
– Ладно, я сегодня добрый! Давай, массаж сделай и отпущу.
Тонкими худыми пальцами Саша перекатывала валики ненавистной кожи, прищипывала тугую мышечную ткань, мяла её, как тесто.
– И чтобы пацанам ни слова, что у нас ничего не было, поняла. Пришибу.
Саша быстро кивнула. И догадавшись, что в темноте этого не видно, прошептала:
– Хорошо.
Дверь резко распахнулась, заставив зажмуриться:
– А чё это вы тут делаете, а? – Галка суперменом стояла в дверном проёме и фальшиво смеялась. Саша нырнула под рукой у Галки и, увлекая ее за собой, выбралась из темной и душной спальни.
По пути в гостиную, бледная Саша зашептала Галке:
– Надо бежать. Сейчас они ещё выпьют, и нам конец.
В гостиной голоса стали громче, чаще чокались рюмками, снова включили музыку. Руки с перстнями то и дело хватали то девичью грудь, то ягодицу, распаляясь и хохоча, видя смущение и испуг.
– Идем в туалет по очереди, задерживаемся в коридоре, – шепнула Саша на ухо Яне и кокетливо и показно засмеялась. Галя поняла без слов. Нехитрые манипуляции – и все трое у дверей.
Галка, озираясь:
– Давай автомат заберём. Будут преследовать, припугнём.
– Галя, ты чего? Они за оружие нас убьют. Догонят, заберут и на месте положат. Не трогай!
– Девчонки, ну вы где там, мы скучаем! – пьяным голосом позвал Макс.
– Сейчас губки накрасим и идём, – игриво пропела Яна.
– Быстро, давайте, обувайтесь.
– Мы замёрзнем в поле, Саш, там мороз минус тридцать, – Галя надевала лёгкие туфли на высоком каблуке.
– Лучше замёрзнуть. Там у нас хотя бы есть шанс, – прошипела Саша.
Уже через минуту они были на дороге, ведущей в город, насквозь продуваемые ледяным ветром. Их тонкие кофточки, короткие юбки и капроновые колготки не были для этого ветра преградой. Ноги утопали в снегу, выпавшем за ночь. Уже через минуту они поняли, что погибнут здесь, если не случится чудо.
И ровно в эту же минуту чудо случилось. Вдалеке появилось два круглых жёлтых глаза.
Девчонки выскочили на самую середину дороги и замахали, что есть силы руками, заорали какую-то смесь неизвестных слов, из которых иногда выпадало понятное «стойте» и «ну, пожалуйста».
Машина остановилась. Зелёная старенькая копейка покашливала и вздрагивала.
– Дяденька, пожалуйста, помогите нам! Не бросайте!
Посиневшие губы, растрёпанные волосы, дрожащие крупной дрожью юные тельца.