Чтение онлайн

– Интересная мысль!

– Но-но, ты даже не думай. У тебя это не пройдет.

– Почему же?

– Ты когда последний раз болел?

– У-у-у, – напрягся Манецкий, – да у меня времени болеть не было!

– Об том и речь. Сиди и не рыпайся. Тебя не затем сюда послали, чтобы раньше времени выпускать.

– Ага! Мне Ольга говорила!

– У тебя Ольга – умная женщина. Я всегда говорил, что ты ее мало ценишь. Но ты успокойся. Насчет этого – придет время, все организуем. Не гони волну. Ты мне лучше вот что скажи – разберетесь здесь сами?

– С кем?

– С местным руководством.

– А чего с ним разбираться-то? Председатель – нормальный мужик, не с такими

разбирались.

– На работу выйдете?

– Как договоримся – немедленно. Что мы – сумасшедшие?

– Вот и хорошо. Теперь один вопрос остался – кто командовать будет. Извини…

– Нет, это ты меня извини. Вы меня сюда затолкали с глаз долой, но ответственным вы меня не сделаете. Нет на это моего согласия!

– А кто? Предлагай как главное заинтересованное лицо.

– Антон, назначь Почивалина. Мужик спокойный, со всеми все решит, проблем, гарантирую, никаких не будет. Опять же партийный.

– Это мысль! Ее надо обмыть. У тебя есть?

– Это у тебя всегда в машине есть. Так что давай – беги, – весело, даже ласково сказал Манецкий. Он почему-то почувствовал, что пришла самая пора добавить.

Позвали Почивалина, легко уговорили бутылку водки, чуть сложнее уговорили Почивалина, объявили отряду под радостные возгласы. Борецкий нашел идеальное решение: просто объявил, безо всяких разборок и объяснений. Был один начальник, назначили другого, производственная необходимость, наверху виднее.

– Проводи меня к машине, – Борецкий опять решительно взял Манецкого под локоть. – Ты, как мне донесли, подхалтуриваешь тут, в своей обычной манере.

– Вот мелкий гаденыш!

– Это ты о Штыре? Не поверишь, но это не он. Штырь не такой идиот, каким ты его держишь. Он все прекрасно понимает. Мне он доложил, что вы с Сергеем работаете по спецнаряду в совхозе по личной просьбе правления и с его, Штыря, согласия. Вот так!

– Я тебя даже спрашивать не буду о твоем информаторе. И так в жизни слишком много разочарований. А что еще он тебе донес?

– Донесла, что ты еще пока никого не трахнул.

– Тебе бы все шутки шутить.

Борецкий уехал.

Осталось слово – пока.

Манецкий не успел даже скинуть сапоги, как входная дверь широко распахнулась, и на пороге возник председатель совхоза в извечном офицерском плаще, застегнутом на одну среднюю пуговицу, и относительно новой шляпе с узкими полями, из которой дожди еще не успели полностью вымыть изначальный фиолетовый цвет. Глаза председателя алкогольной вспышкой высветили прихожую.

– Виталий, надо поговорить!

– О, нет! – простонал Манецкий и болезненно поморщился, не в силах оторвать взгляд от запечатанной водочной бутылки, не уставно высунувшей головку из кармана плаща.

– Егор Панкратьевич, – продолжил он после некоторой паузы, – есть у меня для тебя интересная новость: у нас теперь новый начальник, вот с ним и решай все вопросы. Эй, Федор, по твою душу пришли! – позвал он Почивалина.

Отбиться не удалось. Для переговоров обновили бывшую комнату Штыря.

– Погорячились, мужики, с кем не бывает, – председатель налил по полстакана, – но я же пришел, по-человечески. Хотя, конечно, вы сами могли бы прийти, но у вас, у городских, понятия уже не те, уважение к старшим не то, гордые, нет чтобы взять штоф, зайти, поговорить. А я не гордый, я – справедливый, и хочу, чтобы всем было хорошо. Чтобы всем хорошим людям было хорошо. Ведь зашли бы раньше, поговорили, как положено, по-человечески, не как этот ваш прощелыга, все на бегу да в правлении. Все можно решить! Если, конечно, поговорить, по-человечески. А то вы сразу – работать не будем. Да за это раньше, при отце родном, знаете, что бывало? Ничего вы не знаете, молодежь! А я помню, я все помню. Поэтому всегда стараюсь по-человечески, без бумажек, поговорить-договориться.

– За

бурты вам спасибо, – продолжал председатель после того, как выпили и разлили по следующей, – хотя за грудки хватать – это, я вам скажу, не дело. Ну, не хватали, это я так, для красного словца. Я тут позвонил в район. Нет! О вас ни слова. Я линию прояснял, нынешнюю линию в партийной агрономии. Ведь наша, председательская, наипервейшая задача – от линии ни на шаг. Этого не прощают. Тут главное – сразу попасть в колею, и из нее – ни-ни. А как попал, сразу пару стаканов принять. И начнет эта колея тебя бросать то в одну сторону, то в другую, но ты уже этого не замечаешь, и все тебе кажется, что идешь ты гордо и прямо, как со знаменем на первомайской демонстрации. Что в районе сказали, спрашиваешь? Что сказали – то сказали, главное – я вам спасибо пришел сказать. По-человечески.

– Все в водке хорошо, одно плохо – быстро кончается, – неожиданно взгрустнул председатель.

– Это мы решим, – с молодым задором вскричал Почивалин и исчез за дверью.

– Ой! Четвертая, – Манецкий упер локти в стол и прикрыл ладонями лицо.

– И у меня четвертая, – радостно откликнулся председатель, – но ведь не в одно же горло, это было бы, прямо скажу, лишку, а всегда в компании достойных людей. Не грусти, парень!

– Ну, не нравятся вам тефтели, – председатель отработанным жестом сорвал «бескозырку» с бутылки и, не глядя, налил по полстакана, как по риске, – Нюрка будет делать котлеты, в пол-ладошки. Удовлетворяет? Это хорошо. Мяса все равно приблизительно одинаковое количество идет, согласно утвержденной норме выдачи. Супу, говоришь, побольше варить. С этим согласен, суп – святое дело, всему голова. Это сделаем. Воды не жалко, картошка или там капуста тоже своя. Так, что еще? А, мамалыга! Что такое мамалыга?

– Это типа каши, варится из кукурузной муки или крупы. Чем-то похожа на кашу из крупы «Привет». На юге очень распространена, – пояснил Манецкий.

– Вот на это не согласный. Это мы уже проходили, осудили и забыли. Пусть они там в Америке своих негров на плантациях этим кормят, у нас, слава Богу, картошка есть. Но учтите: Нюрка столько картошки одна не перечистит, так что выделяйте ей кого-нибудь в помощь. Пусть приходит часа за два до обеда и чистит, и на обед, и на ужин. Только, чур, Нюрку не обижать, она у нас девушка честная и чистая, в столовой работает.

– Жиров бы побольше, – заметил Почивалин.

– Мужики, нету масла, как на духу говорю.

– Давай сметану.

– Сметана есть.

– По стакану утром и вечером.

– По половинке.

– Идет.

– Все решили? – председатель налил еще по полстакана.

– Баня, – напомнил Манецкий.

– Баня – дело душевное. Мы тут года четыре назад построили новую баню – СЭС задолбила. Баня – там, в конце деревни, ближе к лагерю, – председатель махнул рукой, – вторник и пятница – женщины, среда и суббота – мужчины. Все как положено, как в городе, кафель, душ, парилка. Не рекомендую. Доярке или механизатору там после работы грязь смыть – это можно. А для души – не рекомендую. Но есть у меня старая банька, настоящая. Я ее, как новую построили, чуть подновил и держу для разных своих надобностей. Небольшая, человек на десять. Можно и в две смены попариться, но тогда быстро, часа по полтора-два на смену. Она там, за столовой, на берегу пруда, – председатель махнул рукой, к удивлению Манецкого опять абсолютно точно указав направление. – Мостки новые, дно по грудки и чистое, гарантирую, я туда в позапрошлом году машину песка подсыпал. Мелкая проблема – дымит поначалу сильно и вообще поаккуратнее надо быть, чтобы не угореть. Ну, Виталий разберется. Ты зайди завтра с утра, возьми ключи. И уберите, пожалуйста, все как было, чистенько чтобы, посуду там, шайки на место, чайник электрический, кстати, есть, что еще? – председатель слабел на глазах.