Между
Шрифт:
Галлкоэд, ты – один из лучших мечников сидхи. Но твоя слава связана с именем Сархада. А я предложу тебе стать наставником для сына Марха. Ну, не сына… неважно.
Я даже готов открыть тебе тайну Друста. Рано или поздно она перестанет быть тайной.
Доселе твое имя звучит вместе со страшными словами «Сархад Вледиг». Но очень скоро вместо них будет произнесено «Бренин Марх».
Марх же лучше Сархада, а, Галлкоэд?
Ты согласен послужить ему?
Я не задал тебе вопроса, но ответ мне уже известен.
Утром Друст вышел из
Мальчик сначала даже отшатнулся от испуга, но – незнакомец отнюдь не угрожал, не нападал… да и черным он не был. Тоже сидхи, одетый в красное и багровое, косы цвета меда, и если бы не надменность во взгляде, то он бы показался даже красивым.
– Этот воробышек и есть сын бренина Аннуина? – осведомился он.
Друст возмутился:
– Здесь нет ни воробышков, ни детей Аннуина!
Тот недобро усмехнулся:
– Когда юный господин научится хоть чему-то, тогда и придет время для гордости.
Мальчик понял, учтиво поклонился:
– Да, наставник.
– Вы уже познакомились, – довольно сказал Колл, выходя следом. – Друст, это Галлкоэд. Он великий мастер меча.
Ллаунроддед ничего не имел против перерыва в занятиях. Он сказал Друсту, чтобы тот каждый день разговаривал с арфой (именно так он и выразился, и мальчик его отлично понял), благосклонно кивнул Галлкоэду (тот мигом растерял всю свою спесь) – и исчез. Как туман развеялся.
И для сына Ирба начались дни утомительных тренировок.
«Черный» ничем не походил на «Белого». Язвительный, не упускающий возможности поиздеваться над каждым промахом мальчишки… Да и вожделенные занятия настоящим воинским делом оказались гораздо скучнее того, что придумывал Ллаунроддед.
Только по вечерам Друст отдыхал в обществе арфы, Колла и Хен Вен.
– Неинтересно… – бурчал Друст себе под нос. – Заставляет вертеть тяжелую палку – и всё.
Колл молча пожимал плечами.
– И вообще, – продолжал досадовать мальчик, – глупый он, Галкоед этот.
– Кто-о?!
– Галкоед.
Колл молча отвесил воспитаннику тяжелый подзатыльник. На самом деле эрл-свинопас с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Но показать этого Друсту было нельзя.
Друст сосредоточенно вертел тяжелую палку, плечи начинали ныть, рука устала, Галкоед был невыносим – и единственным хорошим сегодня оказалось отсутствие наставника. Иначе бы (Друст не сомневался!) тот давно бы и так, и сяк, и еще вот этак высмеял бы его.
В общем, жизнь не удалась.
Друст с тоской вспоминал то время, когда он просто гонялся за Хен Вен. Он бы с удовольствием променял все болота и все буреломы на это вот учение…
– Зачем ты мучаешься? – услышал он негромкий знакомый голос.
Мальчик обернулся. За его спиной стоял Ллаунроддед.
– Я давно здесь и наблюдаю за тобой. Ты переживаешь так, что даже не услышал моего прихода. Для чего?
Сидхи недоумевал совершенно искренне.
Друст развел руками:
– Ну… я же должен учиться мечу. Вот и…
– Я не спрашиваю, – отвечал Белый, – зачем ты тренируешься.
Я не понимаю, зачем при этом страдать.Теперь пришел черед Друста удивляться.
– Дай сюда, – Ллаунроддед требовательно вытянул руку. Друст дал ему свою палку.
Сидхи взмахнул ею несколько раз, проделав те самые движения, которые так изводили сына Ирба. Друст восхищенно вздохнул – так красиво это вышло. Не то что у него…
– Сделано правильно, в руке лежит удобно. Тяжеловато, на мой взгляд, но ваши, человеческие мечи такие и есть. Так ответь мне: для чего ты так злился?
Друст закусил губу. Он мог бы ответить, почему злится… Но – «для чего»?
– Тебе не нравится Галкоед, я понимаю…
– Откуда?! – перебил его Друст.
– Ты удивляешь меня, малыш. Ты сам отлично слышишь, что думает река и лес. Отчего же мне не услышать, как ты дразнишь этого юношу? Все деревья на этой поляне, каждая травинка кричит о том, как ты честишь его Галкоедом. Кстати, очень точное прозвище, – сидхи улыбнулся бледными губами.
Друст охнул:
– Он же узнает… он съест меня тогда.
Ллаунроддед снова улыбнулся – ласково:
– Не думаю. Он слышит только себя. А я не проболтаюсь. По крайней мере, пока он тебя учит.
Кромка меча: Ллаунроддед
Но довольно пустых разговоров, мальчик. Ты не ответил на мой вопрос: зачем ты злишься?
Ты не можешь ответить на него.
Галкоед виртуозно сражается, но, похоже, совсем не умеет учить. М-молодежь… птенцы гнезда Сархадова…
Друст, тебе никто не объяснял, что правильное движение должно приносить радость. Это как с арфой – только найти надо не мысль и не чувство, а легкость. Когда меч – или пока что эта палка – пойдет сама, потеряет вес, когда боль уйдет и из плеча, и из локтя, а вместо нее придет радость, и тело запоет, и будет хотеться двигаться в этом ритме еще и еще, – вот тогда знай, что ты овладел приемом.
Нечто подобное ты испытаешь, когда познаешь женщину.
Только меч не изменит тебе никогда. В отличие от.
Радуйся, Друст. Отдайся ритму и растворись в нем.
Овладевать искусством меча – это счастье. Здесь так легко отличить правильное движение от неверного. Никакой наставник не нужен.
Всегда доверяй радости, Друст. Она не обманет. Если то, что ты делаешь, приносит тебе счастье, – ты на верном пути. Если нет – ты совершаешь ошибку.
– Сегодня Хен Вен останется дома, – сказал как-то Колл.
Друст удивился, но промолчал.
– Дома, – добавил Свинопас, – потому что на ее шкуру уже смотреть страшно. Там столько колючек и веток застряло, что она не на свинью, она уже на сумасшедшего ежа-переростка похожа.
С этими словами Колл сунул в руки Друсту гребень, сам взял другой и пошел в закут.
– Давай причесываться, – ласково сказал он, потрепав Хен Вен. Та удобно улеглась, подставляя цирюльникам бока и спину.
– Шерсть с гребня складывай в мешок. Отдадим лесным девам, они соткут из нее тебе новую одежду. А то ты сам выглядишь…