Метаморфоза
Шрифт:
Раздался звон бьющегося и ломающегося стекла, после чего земля содрогнулась и ему в лицо ударила стена огня...
Старший лейтенант потряс головой, фокусируя глаза на ладонях. Звон в ушах медленно отступал. Сбоку к нему подбежал товарищ и о чем-то спросил, беззвучно шевеля губами. Старлей напрягся.
– ...в нападение! Уже выползают из-под кустов! Наши отошли далеко, боя не видно. Автобусная стоянка зачищена, надо уходить старлей!
Память вернулась рывком. Он вспомнил, как с шоссе свернул и стал приближаться на большой скорости здоровенный американский джип. Вспомнил, как подбросило его в воротах, на куче трупов. Но водитель уверенно вел машину к главному входу, не обращая внимания на неприцельные очереди. Вскоре автомобиль пропал из обзора, въехав в глухой сектор, но старлей прекрасно представлял себе, как он въехал по мелким ступеням и выбил стеклянные двери в широком проеме, как смял турникеты. Потом
– Камикадзе?
– Вполне осознанно выговорил старлей и оглянулся по сторонам, только сейчас вникнув в сказанное подчиненным.
– Отходим!
Все четверо выбежали на лестницу, спустились на один пролет... и остолбенели. Ступени просели, между ними, в плитах, появились щели. Но не это поразило бойцов. Внизу была почти сплошная каша из мяса и костей. На ступенях, на стенах и даже на потолке виднелись черно-бурые потеки. Все поверхности были обуглены, а во многих местах плясали языки пламени. В воздухе висел дым и запах горелой плоти.
Из оцепенения бойцов вывели посторонние звуки, донесшиеся на лестничную клетку из коридора. Стараясь не наступать на самые большие кучи мяса, старлей с напарником спустился на площадку первого этажа и выглянул в коридор, откуда был виден центральный вход. Все та же гарь и огонь, но к ним прибавились вооруженные силуэты, медленно пробиравшиеся по направлению к лестнице. Старлей глянул наверх и жестом приказал оставшейся там паре приготовиться.
Где-то позади заскулил пес. Бойцы удивленно оглянулись. В этот же момент в дверях показался полковник. Потрепанный, с лохматой головой и закопченным лицом, он осмотрел сумасшедшими красными глазами. Грязная собака подошла к человеку и, ухватив его за штанину, потянула в подвал. Там, под защитой каменного свода лежали целыми и относительно невредимыми три человека. Две женщины и мужчина. Полковник схватил дочь за куртку и не церемонясь стал вытаскивать наверх. Голова безвольно болталась, густые волосы подметали чмокающую грязь. Вернувшись назад, он обратил внимание на пару старлея, залегшую на заваленных людьми ступенях так, чтобы показывать врагу только верхнюю часть голов и стволы автоматов. Старлей усиленно жестикулировал, поясняя полковнику сложившуюся ситуацию. Просто кивнув, Полеткин продолжил спасать людей. В тот момент, когда он вытаскивал вторую женщину, раздались первые выстрелы. Несколько пуль срикошетило от бетонных стен и мокрыми шлепками вонзились в разорванную плоть, рядом с ногами полковника. Тот не обратил на это никакого внимания, меланхолично перетаскивая тела.
Пес по-прежнему находился рядом с Сергеем. Полеткин наклонился и с удивлением встретился с парнем взглядом. Но это был не обычный взгляд. Застывшими глазами Сергей смотрел куда-то мимо, так далеко, что полковнику поневоле захотелось обернуться. Ухватив очередное тело за плечи, Полеткин рывком сдвинул его с места и выволок на улицу.
– Старлей, выходите. Надо отступать.
– Хриплым голосом произнес полковник, выглядывая из-за дверного косяка...
Старлей всматривался в неясные силуэты. Висящий повсюду дым, позволял относительно нормально видеть только над полом. Но то, что разглядел боец, не внушало надежды. Быстро перебегая, бандиты подозрительно притихли, не пытаясь штурмовать лестницу. Старлей прекрасно понимал, что залегшая наверху пара не сможет спуститься, моментально подставляясь под вражеский огонь. В отчаянии он выпустил несколько коротких очередей по мелькавшим ногам и услышал голос полковника. В следующий момент из дыма вылетел круглый шарик и упал совсем рядом. Никуда не покатился, застряв в вездесущем мясе. Тут же упал следующий, и еще один.
И еще.
По коже старшего лейтенанта, щекоча нервы и поднимая волосы, пробежала колючая волна.
Испугаться он не успел...
Полеткин тоже видел гранату и нырнул за стену, спрятавшись от осколков. Раздалось несколько взрывов, еще раз дрогнули стены. С тяжелым скрежетом обвалился и без того поврежденный лестничный пролет, почти полностью перекрывая выход на улицу.
Сергей не мог более удерживаться на поверхности сознания. Он понял это со всей очевидностью. Еще несколько секунд и его личность просто перестанет существовать, растворившись во множественном враждебном намерении. Нет, у него не было подобного знания, он понимал это звериным чутьем.
И тогда он сделал единственное возможное - поддался.
Ментальный щит мгновенно просел под мощным напором объединенных усилий. Но не обрушился. Щит упал на 'головы самых высоких' невольных помощников Сергея, не подозревающих о причине резкой слабости, накатившей около пяти минут назад и не проходившей до сих пор.
Это было похоже на растворение светящихся сгустков в плоскости чего-то непрозрачного, основательного и прочного. Подсознание Сергея
услужливо формировало подходящие образы всему происходящему. Чужие сгустки разума очень быстро бледнели, растворялись в придавившем их щите. Сергей понял, что этих бойцов уже нет. Жизненная сила утекала из них стремительно, а личности перестали существовать. Но этой силы хватило на несколько десятков секунд. На то, чтобы 'перехватить' щит, вцепиться в него еще раз, укрепить свою собственную память и волю.Где то далеко, посреди летающих пуль и автобусов безвольными куклами упали два бойца, зачищавшие территорию клиники. Они были доведены до крайней степени истощения физических сил, были неподвижны.
Но они были живы.
И все равно их не было.
Остались тела, оболочки. Дышащие и способные питаться системы органов. Не было смысла в серо-стальных глазах, исчезла искра разума.
Сергея не мучила совесть. Ей просто не было места в этом бою. Как и не было иного выхода. Либо эти ребята, либо Сергей и все остальные. Он знал, что будет дальше и приготовился отвоевать у врага еще несколько минут. Прекрасно понимал, что вскоре отправиться за бесследно пропавшими соратниками. В неведомые дали, туда, куда отправляется душа оставленная разумом. Ведь это даже не смерть, в обычном ее понимании...
Но давление на ментальную конструкцию резко ослабло. Словно свежий воздух ворвался в душную комнату. Враг по неизвестным причинам ослабил натиск. Сергей смог сконцентрироваться на себе настолько, что приоткрыл веки. Сразу же пришла боль. Все лицо болело и пекло. Он не мог шевелиться, на это просто не было сил. Но на каком-то недосягаемом ранее уровне почуял кристально чистые эмоции тоски. Легко, словно и не в первый раз, пришло понимание. Тосковал Друг. Пес тихо скулил, сидя на самых нижних ступенях ведущего в подвал пролета. Совершенно не понимая как и что делает, Сергей потянулся к нему почти такой же животной тоской и болью. Единственное, что отличало их эмоции - надежда. Сергей знал, что где-то рядом есть люди. Их просто не может не быть. Знал и надеялся на спасение. Пес же был подавлен одним из фундаментальных страхов, присущих всем животным - огнем. Но он моментально почувствовал прикосновение дружественной эмоциональности. Взвизгнув, Друг выполз из дальнего угла и на полусогнутых лапах подошел к Сергею. Лизнул теплым языком лицо и прошел дальше, прижав хвост к животу между лапами, опустив уши и зыркая по сторонам. Он никогда бы не сделал этого самостоятельно, подчиняясь инстинктам, но сейчас его вела чужая эмоциональность - чужая надежда на спасение.
В прямоугольнике дневного света возник человек. Человек не был врагом - Друг чувствовал его желание Спасти. Подойдя вплотную, пес приподнял губу и осторожно прихватил передними зубами ткань. Бережно, стараясь не прищемить кожи. Потянул назад. Человек не обращал внимания и продолжал стоять неподвижно. Но вот, наконец, он опустил голову и заглянул в глаза Другу. Пес тут же отвел взгляд. Просто потому, что интенсивность эмоциональности человеческого взгляда намного превосходила возможности животного. Человек поддался и сделал шаг туда, куда тянул пес.
Счастливо вдыхая уличный воздух, Друг выбежал на солнце и сел, ожидая пока человек поможет хозяину...
Сергей видел лицо полковника, видел сильнейшие разрушения вокруг. Но все это было очень далеко, мелькало как картинки в телевизоре во время утреннего завтрака. Когда пьешь кофе и смотришь на экран лишь краем глаза. Единственной, кто заставил Сергея вернуться к обычным переживаниям, стала Настя. Он увидел ее на улице, когда полковник опустил бесчувственное тело на землю. Ветер трепал спутанные волосы девушки, накручивая их на густые брови, цепляя на ресницы. И тогда Сергей испытал приступ звериной ярости и желания разорвать любого, кто прикоснется к его девушке. Не обращая внимания на вновь наваливающуюся на ментальный щит тяжесть, он передал эту ярость Другу. Последнее, что успел сделать Сергей - отправить собаке яркий и четкий образ девушки. После этого сознание почти полностью угасло, сосредоточившись на защите еще остававшихся в живых бойцов. Последней мелькнувшей мыслью было: 'Вот и побежали завершительные минутки...'
Барс был в бешенстве.
Бригадиры, проявляя инициативу, погнали быков через забор. Естественно, что при таком 'форсировании' преграды потери были огромны. Но еще больше в ситуации раздражало то, что сам Анатолий не предусмотрел банального препятствия. Не подумал о том, что будут делать быки перед забором. Это была его ошибка, а он ой как не любил их совершать!
Менты сопротивлялись ожесточенно и, надо отдать им должное, очень грамотно. Если сравнивать с действиями нападающих. Барс не был военным специалистом и не мог судить объективно, но сравнивать мог и делал это постоянно, заводясь еще больше. Подбежав к бригадирам и стараясь переорать постоянную трескотню выстрелов, приказал: