Метаморфоза
Шрифт:
Но еще интереснее становится сейчас. Насколько я знаю, ТС появились по всему миру и в Европах в частности. Я тут думал о том, почему наши отморозки так быстро скооперировались и наладили привычные банды. Почему они друг друга не перебили, как должно было случиться на первый взгляд? Да просто потому, что они дикие. У них звериные законы. У них и так все жестко, весь институт стоит на праве более сильного. У них просто напросто ничего не рушилось, поэтому им ничего не потребовалось заново строить. Немного сместились акценты и не более того. Появился еще один аспект у Силы. Теперь она стала не только физической и моральной, но еще и телепатической. Ну порезались они немного, но в целом все осталось на прежних позициях. Очередной передел власти, не более. Суть в том, что чем ближе к животному
– А почему обычное общество рухнуло?
– Раздался вопрос из глубины салона.
– Да потому что оно далеко отошло от традиций, но не достаточно близко подошло к...
– Миша замешкался.
– Ну, к Богу, что ли. К следующему этапу после человека разумного, короче.
– Ну да, так оно и есть.
– Включился в беседу Сергей.
– Ведь у людей в большинстве не было на уме никаких идей, минимум высокого. Все были озабочены личным обогащением и все. Ну, может не в такой степени, как за границей, но все же. Все естественно. У кого совесть есть, кого мама с папой хорошо воспитали, тот не стал грызней заниматься. Вот мы и собрались в отряде. А у кого всего этого не было, тот и в нормальных условиях гнидой был, соотечественников обворовывал и в ненормальных поступил как тварь. Разбежались просто все, бросив все. Потому что нет для них ничего Родного.
– Да. Вот и получается, что имеющаяся у нас тяга к бунтарству, к свободному существованию, до поры было нашим эволюционным минусом. Херово мы жили чаще чем хорошо, чего греха таить? Но на определенном этапе оно стало уже весьма заметным плюсом, спасая нас от духовного вырождения по типу европейского. А дальше - еще больше. Очень я подозреваю, что мы не одни такие умные. Я имею в виду нашу базу, отряд. Наша дикость, позволила нам в какой-то мере сохранить государственное устройство и не впасть в варварство. Сейчас мы обустроим новую платформу, оттолкнемся от нее и будем развиваться дальше. И совершенно я не уверен в том, что в Европе все обстоит подобным образом. Думается мне, что намного хуже...
– Кончай размазываться мыслью по древу, - улыбнулся Андрей, обрывая Мишу - Подъезжаем.
Главный босс внимательно слушал Барса, сидя в одном из центральный кабинетов магазина на роскошном итальянском диване. То, что рассказывал первый помощник и главный бригадир было важно.
Очень важно.
Именно поэтому, когда Анатолий вскинул руку в останавливающем беседу жесте, Главный Босс раздраженно выдохнул дым от сигареты на объемный живот. Он уже давно был знаком с этой привычкой, она бесила его, но будучи разумным человеком, он все понимал. Таким образом Барс всегда предупреждал Босса о нарушении 'мысленной среды', как он ее называл. Сам Босс не разбирался в этих материях ничуточки, но полностью доверял помощнику.
– Что там?
– Нетерпеливо спросил он у Барса, заметив, что тот расслабился, а глаза сфокусировались на чем-то осязаемом.
– На улице быки бурагозят. Так.
– Выделил интонацией он последнее слово и утвердительно кивнул.
– Вот же дебилы!
– В сердцах бросил его собеседник.
– Ладно, сходи разберись.
Конечно, не хотелось прерывать такой важный разговор из-за очередной склоки. Пусть даже она происходит на непонятных для Главного Босса высотах. Но тут дело было в другом. В самом начале, когда они только сколачивали бригаду, жестким правилом был установлен запрет на использование телепатических способностей без разрешения кого-нибудь из руководства. И нарушение этого запрета всегда каралось. До тех пор, пока новая способность не притрется, пока не станет чем-то привычным и всем понятным, она являлась угрозой благополучию и целостности всей бригады. На данный момент опасная ситуация миновала, но запрет оставался и контроль за его исполнением являлся делом престижа. А уж что-что, но собственный престиж и авторитет Главный Босс охранял всегда.
Барс молча поднялся из кресла и вышел, прикрыв стеклянную дверь занавешенную
коричневыми жалюзи.– Крикни там Любасика, пусть кофе сварит, - бросил Босс вслед Анатолию.
Барс вышел на улицу и уверенно пошел к небольшой толпе образовавшейся вокруг происшествия. Почти все, едва завидев его, расступались. Самых невнимательных и нерасторопных Барс отталкивал резко, словно очищал дорогу от вездесущего мусора.
В центре круга дрались двое. Крепко зажатые в руках ножи и порез поперек груди одного из них говорили о вполне серьезных намерениях. Впрочем, в этой компании намерения всегда самые серьезные подумал Анатолий и улыбнулся. Дерущиеся вдруг осознали, что вокруг повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь редкой брехней собак. Нелепо остановившись, они одновременно взглянули в сторону и увидели Барса.
– Где старший?
– Холодным голосом осведомился тот.
Никто ему не ответил. Повернувшись к первому попавшемуся, Анатолий продолжал разбираться в ситуации:
– Найди. Пусть подойдет ко мне через... час. Не раньше и не позже.
– Он заново посмотрел на дебоширов. Один из них бросил нож и стоял глядя на Анатолия испуганными глазами. Но стоял молча, не желая терять собственного достоинства. Второй быстро сложил раскладуху и сунул в карман, сделал пару шагов на встречу, невнятно объясняясь, но вдруг застыл.
Барс лениво подошел к сложенным поблизости ящикам и присел, словно раздумывая о судьбе этих двоих. Зрители стояли молча и ожидали развязки затаив дыхание.
Застывший на месте нарушитель порядка пошевелился. Как-то нелепо и вяло двинулся и повернулся в сторону стены одного из строящихся бараков. Шаркая ногами, понес свое довольно большое тело туда, куда толкали незримые путы. Попадавшиеся на пути люди шарахались от него как от прокаженного, уступая дорогу. Дойдя до незавершенной постройки, он ухватился за лестницу. Установив ее, полез по ступеням. Только в этот момент у него прорезался голос.
– Барс!! Бля буду, попутал! Не повторится! Барс! Простии!!!
– Но движения здоровяк не прекращал, поднимаясь выше и выше. От происходящего веяло мистическим ужасом несмотря на то, что все понимали его природу.
Ступени закончились, лестница оказалась короткой. На несколько секунд это задержало стремительное восхождение, но потом, подняв голову и осмотрев стену, человек поднял руку и уцепился за верхний край стены. Потеряв равновесие, взмахнул второй рукой, но быстро ухватился за балку, приготовленную под потолок. Раздался дикий вопль. Из ладони, возвышаясь на несколько сантиметров, торчала кроваво-блестящая на солнце шляпка гвоздя. Кто-то из безответственных работников не забил его до конца, зачем-то оставив торчать большую часть. Пока сам здоровяк орал и плакал, его тело продолжало подниматься спокойно и даже как-то буднично. Поболтав и подрыгав ногами, ему удалось закинуть одну из них на стену. Увечная ладонь при этом вовсю ерзала по бревну, разрывая рану еще больше. Наконец необходимость в удержании рукой пропала. Тело дернуло руку, но сделало это так, будто не чувствовало удерживающего ее гвоздя. Постоянный вопль моментально подскочил до более высокой тональности.
Барс слегка поморщился.
В следующий миг, тело скорректировало свои движения и дернуло руку уже по-другому. Гвоздь отпустил ладонь с треском разрываемых тканей. Тело встало на стену и взглянуло вниз. Оставшись недовольное результатом, продолжило восхождение. Переставляя ноги по частой обвязке стропил, оно стало подниматься еще выше, смещаясь влево, к фронтону.
Здоровяк уже не просил и не орал. Из его глаз ручьем текли слезы. Смешиваясь с соплями и слюнями, они стекли по подбородку и капали на волосатую грудь.
Взобравшись на самый верх, тело остановилось. Плач прекратился, а глаза застыли на месте, глядя в необозримые дали.
– Я был не прав, я наказан.
После этой фразы, сильно оттолкнувшись ногами, тело прыгнуло с крыши головой вниз. Глухой удар и хруст поставили точку в представлении.
Барс повернулся ко второму участнику драки и с любопытством посмотрел на него. Тот стоял, как вкопанный и было понятно, что свободой воли он также не обладает. При желании, Барс мог сковать разумом до пятнадцати человек одновременно.