Месть прошлого
Шрифт:
Викан тряхнул волосами и поманил Майяри к себе. Та расправила плечи, подобрала юбки и под уверенную песню скрипки и бойкий перелив гитары пошла танцевать. Одна. Поведя плечами, смело качая бедрами, как не принято в салейской мадериде. Викан шагнул к ней, она отшатнулась, и они закружили по мостовой, чтобы сойтись в центре. И как сойтись! Сшибиться грудью, будто атакуя, и ту же сцепиться в страстных объятиях. Викан крепко обхватил девушку за талию, прижимая её к животу, а она обвила его рукой за шею, прижимаясь грудью. Скрипка грянула одновременно с барабаном, и пара закружилась подобно вихрю, повергнув толпу в благоговейное молчание. Мужчина словно нёс девушку, страстно прильнувшую к нему, над землёй, она же, прикрыв глаза и откинув голову назад, с трепетом прислушивалась к его дыханию на своей коже.
Танец – словно страстная борьба двух влюблённых, пытающихся укротить друг друга. Легко, азартно и стремительно они кружили по мостовой, то расставаясь, то опять сходясь. Оттолкнув Викана, Майяри сама быстро-быстро, летяще шагнула к нему и, схватив за ворот, дёрнула на себя. Небольшое отступление от традиций мадериды, где полагалось потянуть партнёра на себя за плечи, но толпа одобрила.
Ранхаш, потрясённый противоречивыми эмоциями, просто смотрел. Смотрел на эту новую, невиданную ещё им Майяри. Такую свободную, дерзкую, весёлую…
– Как у них здорово получается, – протянул Шидай. – Темпераментом они точно схожи. Ах, если бы не ты, мой дорогой, я посчитал бы их прекрасной парой. Они на диво гармонично смотрятся. Влипали бы вместе в неприятности, шатались бы по лесам, отплясывали бы вот так на площадях и пили на крышах… Не ревнуешь?
Ревнует. Ещё как ревнует. Но в то же время душу теснил восторг. Майяри была так восхитительна в этот момент, что он был готов простить брату некоторую вольность.
– Ох, ты смотри! – кто-то хохотнул за спиной. – Да это ж сама помощница харена и его братец. Интересно, знает ли господин, чем его воспитанница занимается?
– Его беда, не наша. Ты, главное, завтра в сыске об этом не трепли, а то попадёшь под горячую руку.
Толпа недовольно заволновалась, Шидая и Ранхаша даже пихнули в спины, но те были слишком увлечены, чтобы ругаться на очередного желающего увидеть танцоров вблизи. Наглец, возмутивший толпу, встал рядом с лекарем и уставился на кружащуюся под зажигательные звуки скрипки и гитар пару из-под капюшона. Жар танца достиг своей вершины, скрипка надрывалась так, что скрежетали струны, из-под сапог танцующих летели пыль и камешки, а сами танцующие глядели друг на друга с таким огнём, что казалось: ещё мгновение, и они сольются в горячем поцелуе. И хоть мадерида этого не предполагала, но толпа с трепетом ожидала именно этого и ещё того момента, когда танцор оттолкнёт от себя прелестную плясунью и отпустит её на волю.
Полагалось, что её должен поймать в свои объятия другой мужчина. И тут Ранхаш вспомнил: его учили танцевать. Он знает все танцы, что приняты в салейском высшем обществе, если, конечно, за последний век не появилось что-то новое. И мадериду он тоже знает.
К бурному разочарованию толпы Майяри и Викан не поцеловались. Картинно вытянули друг к другу губы, чмокнули воздух, что выглядело скорее смешно, чем волнующее. И, хохоча, опять закружили по мостовой.
Шидай бросил взгляд на своего соседа как раз в тот момент, когда он медленно откинул капюшон назад. В свете многочисленных огней блеснули рыжеватыми всполохами неровно обрезанные белые волосы и сверкнули зубы в восторженной улыбке. Лекарь едва не выругался, узнав хайрена Узээриша. И в это же мгновение Викан раскрутил Майяри и отпустил.
Несколько мужчин одновременно выступили вперёд. И хайрен тоже. Шидай обернулся, чтобы сказать об этом Ранхашу, не обнаружил его на месте и… недолго думая, подставил наследнику подножку. Тот споткнулся, лекарь ещё и на край его плаща наступил, и будущий хайнес грохнулся на землю. Капюшон опять накрыл его голову, и Шидай взглядом велел одному из охранников разобраться. Оборотень подскочил к матерящемуся хайрену
и дружески похлопал его по плечу.– Ох, дуг, пасти меня! – заплетающимся языком проревел он. – Да откуси мне хвост Тёмный, и не думал тебя пи… пё… пхать! Веикодушно пасти, дуг!
Шидай поймал спокойный взгляд Святого помощника и обезоруживающе ему улыбнулся. И повернулся к танцующим как раз в тот момент, когда Ранхаш одной рукой отпихнул соперника, а второй обхватил Майяри за талию и выдернул её из-под носа смазливого блондинчика.
– Ох, твою… – обалдел Викан.
Раскрасневшаяся Майяри стремительно стала бледно-розовой и даже приоткрыла рот в ужасе. Но паника не успела овладеть её мыслями. Она увидела глаза харена. Тёмные, мерцающие бесчисленными огоньками, глубокие, гипнотически-затягивающие, а затем ощутила, как его ладонь медленно движется по её спине вниз. Пальцы с силой надавили на её копчик, и в колени хлынуло тепло.
– Потанцуй, – харен склонился к её лицу, и оно опять налилось жаром, – со мной… Майяри.
Девушка судорожно сглотнула, чувствуя, как голову заволакивает туман, и вцепилась пальчиками в плечи мужчины. Ноги неожиданно подвели, и она, тяжело дыша, навалилась на его грудь.
– Хрибный! Да это харен! – охнул кто-то в толпе.
– Ранхаш Вотый!
– Глава сыска!
– Здесь законники!
– Облава, ребята!
Толпа заволновалась и начала стремительно редеть. Музыка взвизгнула и затихла, но Викан повернулся к музыкантам и знаком велел продолжать. Робко завела свою песню скрипка, и Ранхаш шагнул вперёд, почти неся девушку на руках, и закружил её в объятиях. Не так стремительно и страстно, как Викан, но легко и нежно. И все, кто в этот момент всё ещё оставался на улице, смущённо отвели глаза. Невозможно было без робости смотреть, как девушка в сладостном безволии цеплялась за плечи мужчины, пылая лихорадочным, почти болезненным румянцем. И зрители отводили глаза, словно спеша оставить этих двоих наедине и позволить им насладиться друг другом.
Музыка полилась смелее, но не так быстро, нежнее, подстраиваясь под истинно влюблённую пару. Она сделала стремительный рывок только один раз, когда мужчине бы полагалось отстранить от себя девушку, но вместо этого Ранхаш склонился к её лицу и легко, почти невинно поцеловал в губы. Майяри рухнула бы – земля просто исчезла из-под ног, – если бы рука харена не опустилась под ягодицы и не поймала её. Приподняв девушку, Ранхаш прижал её к своей груди и спокойно понёс прочь.
Перед глазами у Майяри всё поплыло. Ей было хорошо и то же время дурно. Уткнувшись носом в плечо мужчины, она стиснула его косу и прижала её к глазам. Боги, что с ней? Разве можно быть такой безвольной в любви?
– Доброй ночи, сестра! – Викан помахал им вслед. – Брат, будь милосерден. Это её жених, – охотно пояснил он оставшимся зрителям и гордо похлопал себя по груди, – мой брат.
– Охренеть! Ты видел?! И это наш харен? Нет, ну нам никто не поверит! А помощница-то какая горячая девка…
– Даже этого хладнокровного проняла. Ох…
Оборотни-сыскари испуганно шарахнулись, стоило Шидаю повернуться к ним. Но лекарь благожелательно улыбнулся и заметил:
– Об этом в сыске трепаться можно.
До экипажа Ранхаш добрался быстро. Редий распахнул перед ним дверцу, оборотень вместе со своей ношей стремительно взобрался по ступенькам, и дверца опять захлопнулась, а охранники замерли снаружи, бдительно осматриваясь.
Майяри даже опомниться не успела, как её повалили на сиденье и харен впился в её губы уже по-настоящему жарким поцелуем. Она, утеряв все здравые мысли, с жадностью подалась навстречу, обвивая его шею руками и раскрывая губы под напором его языка. Рука оборотня скользнула под её юбку, сжала бедро прямо через ткань штанов и двинулась выше. А поцелуи опустились ниже. Зубами рванув завязки на рубашке, Ранхаш накрыл горячими губами нежную шею, обласкал её жарким дыханием и влажным языком, наказал за недавнюю дерзость зубами и спустился ещё ниже, к нежной груди, и замер, уставившись на сияющее пятно. Он замялся всего лишь на секунду, а затем, полуприкрыв глаза, поцеловал его. Майяри дёрнулась в его руках и тихо всхлипнула. Эта часть её тела, слившаяся с артефактом, оказалась твёрдой, но при этом горячей и очень чувствительной.