Мещанка
Шрифт:
— Подожди меня здесь, — попросил он и побежал к больнице.
Запыхавшийся и решительный вбежал в вестибюль.
— Мне бы дежурного врача, — попросил он санитарку.
— Сейчас.
Он сел у столика, на который обычно выкладывали для проверки передачи, достал блокнот и быстро написал жене.
«Я
Он только успел свернуть листок, как Зинаида Ивановна вышла к нему.
— Здравствуйте, Павел Васильевич.
— Здравствуйте, Зинаида Ивановна, — поднявшись, поклонился он.
— Чем могу служить вам?
Он шагнул к ней и, умоляюще глядя в ее глаза, проговорил:
— Отдайте мне сына!
Она невольно отступила и растерянно оглянулась, словно ища помощи.
— Отдайте, — повторил Павел Васильевич, протягивая к ней руки. — Пусть закон рассудит нас потом, а вы рассудите сами. Я прошу вас.
Врач вдруг шагнула в сторону и, быстро обойдя его, скрылась за дверью.
— Куда же вы? Что же вы… — в отчаянии крикнул Павел Васильевич и рванулся за нею, но санитарка успела закрыть дверь. Он опустился на стул и, ткнувшись лицом в стол, замер.
— Павел Васильевич, — окликнули его.
Он поднял голову. Врач стояла в дверях и держала на руках сына.
— Я рассудила вас, — сказала она. — Вот ваш сын.
Он вскочил, не то плач, не то какой-то странный смех заклокотал у него в горле, он поперхнулся, прямо кулаками вытер слезы и, еще не варя в то, что случилось, осторожно, неловко принял от нее сына.
Он не знал, что делать дальше, и стоял, боясь неловкостью своей растревожить его.
— Пойдемте,
я провожу вас, — предложила врач.Он шел осторожно, плавно, первый раз в жизни ощущая, как чутко надо слушать свое тело, чтобы беречь ребенка.
На лестнице он каждый раз долго щупал ступеньку, прежде чем ступить на нее, а сам все смотрел и смотрел на спящего сына, стараясь не потревожить его чем-нибудь.
И все же ребенок заплакал. Павел Васильевич испугался, остановился, посмотрел на врача.
Врач показала глазами назад.
Он обернулся. Катя стояла около него.
— Как вы его держите? — встревоженно проговорила она. — Разве можно так? Дайте-ка мне…
Она взяла ребенка так быстро и смело, что Павел Васильевич испугался — не было бы чего. Но ребенок, непонятно почему, сразу успокоился.
— Спасибо вам, Зинаида Ивановна, — поклонился он врачу. — До свидания.
— Прощайте, Павел Васильевич, желаю вам счастья.
Павел Васильевич махнул шоферу и, когда машина подошла, взял Катю осторожно за плечи, посмотрел ей в заплаканное, взволнованное лицо и молча склонил перед нею голову.
Катя вдруг побледнела, свободной рукой сжала ворот кофточки и отступила назад.
— Нет, нет… Что же это? Как же это? Это ведь…
Шофер вылез из машины и просто, по-отечески сказал:
— Садись, доченька, не бойся. И не гляди ты ни на кого, гляди себе в душу. Давай-ка я тебе помогу.
Он усадил ее и спросил:
— Поехали, Васильич?
— Поехали…
И машина тронулась.