Чтение онлайн

В Современной Медицине мы наблюдаем не прогресс, а иллюзию прогресса. За год такого «прогресса» мы расплачиваемся годом болезней, для лечения которых изобретаются новые способы. Таким образом, так называемый прогресс – это по большей части не что иное, как вредное вмешательство, целью которого является самоудовлетворение.

Мы не сможем ответить на вопрос, который не дает покоя мне и должен не давать покоя вам, пока не выясним, каковы будут отсроченные последствия всех радикальных лекарственных и хирургических вмешательств последних десятилетий, большинство из которых направлено на женщин. Уже сейчас достаточно очевидно, что высокотоксичные лекарства, которые выписывают врачи, радикальные

операции, которые делают врачи, и ненужные рентгеновские обследования, которые назначают врачи, возможно, убили больше пациентов, чем вылечили. Но убежден, что это только начало. Пройдут годы, прежде чем значительная доля пока скрытого, но уже нанесенного вреда станет очевидна.

За два года, истекших с момента опубликования «Исповеди еретика от медицины», несколько ведущих медицинских организаций произвели некоторые потенциально значительные изменения в сторону рекомендуемых методов медицины; появились и другие обнадеживающие признаки. Вот несколько примеров.

Американская медицинская ассоциация прекратила свою длительную защиту ежегодных профилактических осмотров, по поводу которых я долго настаивал, что они порождают больше заболеваний, чем вылечивают. Ассоциация также пересмотрела свой этический кодекс и теперь настаивает – и это впервые! – на том, чтобы врачи перестали покрывать друг друга и начали докладывать о замеченных случаях врачебных ошибок своих коллег.

Американское общество борьбы с раком изменило свою позицию относительно регулярных маммографических обследований, призванных обнаружить рак молочных желез, на прямо противоположную. Это стало запоздалым признанием того факта, что рентгеновские обследования зачастую приводят к неоправданному хирургическому вмешательству и могут чаще становиться причиной рака, чем помощью в его обнаружении. Общество также отозвало свою рекомендацию относительно всеобщего ежегодного мазка Папаниколау, за исключением случаев, когда это действительно необходимо.

Национальный институт здравоохранения отменил долго поддерживавшуюся в акушерстве концепцию о том, что женщина, однажды родившая посредством кесарева сечения, должна рожать всех последующих детей тем же рискованным способом.

Управление по контролю за продуктами и лекарствами США с опозданием почти на двадцать лет объявило, что прикажет изъять из продажи около 3000 лекарственных препаратов. Почему? Потому что, хотя американцы уже потратили на эти препараты миллиарды долларов, производители до сих пор не привели доказательств их эффективности.

Радио- и тележурналисты любят повторять, что эти изменения – моя заслуга, будто бы они произошли благодаря обвинениям, которые я выдвинул в «Исповеди…»: Соблазнительно приписать себе незаслуженную честь в качестве компенсации за всю огульную критику, направленную на меня. Но хотелось бы знать, отражается ли на поведении врачей та новая политика, о которой объявляют медицинские руководители. Я сомневаюсь, потому что никогда не видел, чтобы Современная Медицина добровольно отказывалась от какой-либо формы опасного и неоправданного вмешательства, пока ей на смену не придет еще более опасная и ненужная процедура.

Мои подозрения обострились осенью 1980 года, при участии в дебатах с недавно избранным президентом Американского колледжа акушерства и гинекологии. Будь я немного наивнее, он, возможно, сломил бы мое убеждение, потому что был так «добр» ко мне. Он поведал зрителям о том, как хорошо, когда в медицине находится кто-то, кто готов подержать перед врачами зеркало, в которое они могли бы посмотреть и исправиться. Он зашел столь далеко, что даже стал утверждать, что акушеры и гинекологи на самом деле уже исправились. Он начал рассказывать, что теперь мужья повсеместно допускаются в родильные залы, а в случае кесарева сечения – даже и в операционные.

Больничных палат, оформленных по-домашнему, появилось как грибов после дождя. Акушеры стали поощрять грудное вскармливание.

Выводом из всего это было то, что моя предшествующая критика, которую он не мог оспорить, сделала свое дело. Современная Медицина была реформирована, и все мои былые обвинения потеряли силу. Акушеры и гинекологи приняли к сведению мои замечания, и им больше не нужно мое зеркало, я могу убрать его.

К концу нашей встречи мое искушение приписать себе заслуги за якобы вызванные в медицинской практике изменения улетучилось. Стало ясно, что все эти мнимые реформы были просто косметическим ремонтом. Они послужат дымовой завесой, чтобы убедить клиентов Современной Медицины в том, что ненадлежащее лечение и врачебные ошибки канули в Лету и что мы сейчас наблюдаем рассвет счастливого нового дня.

Не стану отрицать, что я, без излишнего оптимизма, все же рад изменениям, объявленным Американской медицинской ассоциацией, Американским обществом борьбы с раком, Национальным институтом здоровья, Американским колледжем акушерства и гинекологии, Управлением по контролю за продуктами и лекарствами. Если все эти мастодонты американской медицины не шутят, то у нас будет меньше шансов безвременно упокоиться. Но слово – это еще не дело. Пока не увижу убедительных и долговременных доказательств того, что врачи практикуют то, что проповедуют их руководители, я не опущу свое зеркало.

Женщины являются жертвами такого количества опасных и неоправданных медицинских вмешательств, что когда я смотрю на то, что происходит с ними в руках врачей, мне становится больно. В большинстве случаев им тоже больно.

Не поймите меня неверно. Я не думаю, что большая часть проявлений медицинской жестокости связана с тем, что врачи сознательно жадны или просто никуда не годятся. Причина в том, что их не учили заботиться о вашем здоровье. Их учили думать, что почти каждый человек чем-нибудь болен. Поскольку врач в одиночку выносит суждение о вашем физическом состоянии и поскольку он настроен на то, что вы нездоровы, он с легкостью находит симптомы, которые убеждают его и помогают убедить вас в том, что вы действительно больны.

Вспомните об этом, когда врач скажет: как хорошо, что вы пришли к нему именно сейчас. Хорошо – для него или для вас?

Иногда стоящие на пороге смерти могут видеть жизнь столь ясно, как не дано тем, кто еще не прожил свой век. В 1980 году, умирая от рака, выдающийся терапевт д-р Фредерик Штенн, которому был тогда семьдесят один год, вынес свое окончательное суждение о Современной Медицине в письме в «Медицинский журнал Новой Англии». Оно вышло под заголовком «Размышления умирающего врача». Вот что он писал:

«Многие врачи утратили тот огонек, который был неотъемлемой частью медицины, – гуманизм. Механизмы, эффективность, точность вытеснили сердечную теплоту, сострадание, симпатию и заботу о человеке. Медицина стала холодной наукой. Ее очарование ушло в прошлое. Врач-робот вряд ли может согреть своим теплом умирающего человека».

Д-р Штенн, которого я знал как преподавателя медицинского факультета Северо-Западного университета, проработал в Чикаго сорок шесть лет. Он олицетворял собой ту эпоху, когда росли наши деды и прадеды, а работой врача было делать людей здоровыми, а не больными. Эта профессия была трудоемкой, и врачам было некогда играть в гольф, потому что они были готовы спешить на помощь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Они могли наблюдать партию в гольф, только если у кого-нибудь из пациентов случался сердечный приступ прямо на поле для гольфа.